Страница 52 из 76
Глава 16
Йозеф Геббельс, маленький, хромой демон, который годами лил яд в уши немецкого народа, разжигая ненависть к русским, евреям, цыганам, ко всем, кто не подходил под нацистское определение «арийской расы».
Он был одним из тех, кто превратил Германию в сумасшедший дом, из которого потом вырвалась война. Понятно, что Гитлер, Гиммлер, Геринг и Борман были покрупнее, но первые два либо сдохли, либо сдриснули, а второй и третий сидят сейчас в «нумерах» и трясутся.
— Где он? — спросил я.
— По агентурным данным, Геббельс скрывается в бункере на окраине Потсдама. С ним семья и несколько охранников, — ответил Грибник.
Я кивнул. Если мы возьмем эту брехливую обезьянку живой, у нас будет возможность допросить ее и предать суду, ибо эта хитрая тварь опасна в качестве идейного вдохновителя для таких же недобитков, и оставлять ее на свободе было недопустимо.
— Что за бункер? — уточнил я.
— По нашим данным, он встроен в систему старых подземных коммуникаций, — ответил майор госбезопасности. — Охрана небольшая, но хорошо вооружена. Возможно, у них есть и припасы, чтобы удерживать оборону в течение нескольких дней. Надо брать быстро.
— Организуйте операцию, — приказал я. — Используйте штурмовую группу. Задача — взять Геббельса живым. Если не удастся… Не нужно, чтобы об этом знали. Не хватало еще, чтобы эта гадина стала мучеником.
— Есть, товарищ командующий.
Берлин — Потсдам. 19 ноября 1941 года.
Грибник вышел из кабинета Маршала, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре его уже ждал старший лейтенант Белов, командир штурмового отряда особого отдела, тот самый, что захватил Канариса и Мюллера в Гердауэне.
— Белов, — сказал ему майор госбезопасности, — собирайте группу. Нужно человек пятьдесят из штурмовиков. Причем, самые лучшие. Через час выезжаем.
— Есть, товарищ майор государственной безопасности.
Через пятьдесят минут у черного хода штаба стояли две машины — бронированный «Додж» и грузовик с брезентовым тентом, в кузове которого расположились с полсотни вооруженных бойцов в пятнистых комбинезонах, бронежилетах и касках.
Все они брали штурмом Варшаву, Лодзь и Берлин, участвовали в захвате бывших главарей Абвера и Гестапо, а также, входили в состав жадовского десанта, который арестовал «правительство» Дёница. Грибник сел в «Додик», Белов устроился за рулем.
— Потсдам, — сказал начальник особого оперативного отдела. — Недлиц-штрассе, Людендорфские казармы.
Старший лейтенант нажал на газ и «Додж» покатил по расчищенным военнопленными улицам немецкой столицы. Потсдам пострадал меньше, чем Берлин и потому здесь мирная жизнь возродилась быстрее. Тем больше внимания привлекли две военных машины.
— Сколько там их на месте, товарищ майор госбезопасности? — спросил Белов.
— Охрана — до десяти человек, но могут быть разные сюрпризы. Главное взять Геббельса живым. Он должен предстать перед судом.
Бункер располагался под одним из зданий Людендорфских казарм. Сотрудники особого оперативного отдела заранее разведали все коммуникации. И как только начался штурм, первым делом были подорваны вентиляция, водоснабжение и канализация.
Старший лейтенант дал сигнал. Бойцы бесшумно окружили все входы и выходы, ожидая, что засевшие в бункере сами полезут наружу. Не полезли. Тогда Грибник приказал взорвать запертые изнутри двери.
— Пошли, — скомандовал он, когда взрывы вынесли железные двери, ведущие в подвалы.
Штурмовики ворвались внутрь и двинулись вниз по узкой лестнице. На первой площадке сразу же повязали двоих охранников, оглушенных взрывом. За ними оказался коридор, перекрытый еще одной, обитой железом, дверью.
— Ломайте, — приказал майор госбезопасности.
Сапер подложил под дверь небольшой заряд, поджег бикфордов шнур. Через три секунды дверь была сорвана с петель. Изнутри сразу же раздались автоматные очереди. Охрана открыла огонь. Сопротивлялась она не долго.
Бойцы Белова, проникшие через запасной вход, открыли огонь с тыла и эсэсовские автоматчики предпочли задрать лапы. Грибник схватил их командира, белобрысого юнца в мундире гауптшарфюрера, за грудки. Спросил:
— Wo ist Goebbels?
Тот молча указал на неприметную дверь в дальнем углу. Белов мотнул головой и шестеро бойцов бросились туда. Раздался выстрел. Один единственный. Потом раздался мат. Начальник особого оперативного отдела проследовал на звук.
За дверью оказалась небольшая комната, заставленная ящиками и освещенная керосиновой лампой на столе. Бойцы завернули за спину локти бледному трясущемуся человечку. На полу валялся «Вальтер» и гильза. У стенки жалась женщина с шестью детьми.
— В себя стрелял, товарищ майор государственной безопасности, — сказал старший лейтенант, — но промахнулся.
— Josef Goebbels? — осведомился Грибник и когда тот кивнул, добавил: — Sie sind verhaftet.
Геббельса отпустили. Он попытался что-то сказать, но голос его сорвался. Посмотрел на жену, детей, потом снова на арестовавшего его советского офицера. Постепенно к его лицу снова прихлынула кровь.
— Что будет с моей семьей, господин офицер? — спросил бывший министр пропаганды на ломаном русском.
— С детьми и женщинами мы не воююем, — ответил майор госбезопасности СССР.
Москва, Кремль, кабинет Сталина. 20 ноября 1941 года.
Черчилль, еще не успевший покинуть советскую столицу, сидел в кресле напротив лакированного стола, насупившись, с сигарой в руке. Он не курил, мял ее в толстых пальцах, поглядывая на хозяина кабинета. Рядом маячил личный переводчик.
Маршал Сталин держался совершенно спокойно, попыхивая трубочкой. В его взгляде не было ни напряжения, ни торжества — только холодное любопытство по поводу того, с какой целью британский премьер напросился на аудиенцию.
— Господин Сталин, — начал глава британского правительства, и голос его звучал глухо, с металлическими нотками, — я должен выразить решительный протест. Арест правительства рейхспрезидента Дёница — это нарушение всех договоренностей о послевоенном устройстве Германии.
— Каких договоренностей? — переспросил Сталин, и голос его был ровным, почти любезным.
Черчилль замялся, но быстро взял себя в руки.
— После подписания акта о капитуляции, Дёниц был признан законным главой германского государства. Его правительство должно было существовать до момента создания постоянных органов власти.