Страница 45 из 76
Некоторые девушки явно кокетничали с русскими офицерами. Люди обоего пола и всех возрастов получали у военного кашевара какое-то варево. Причем наваливал тот щедро, от души. Это все «показуха», вспомнил министр иностранных дел сочное русское слово.
Потемкинские деревни… Этих людей заставили под дулами автоматов изображать счастливых горожан, радующихся советской оккупации. Однако в глубине души фон Риббентроп знал, что это не так.
Машины остановились у здания на Вильгельмштрассе, где до краха располагалось Министерство пропаганды. Теперь здесь размещался штаб советской военной администрации. Делегацию провели в просторную комнату и велели ждать.
Здесь же оказался человек в генеральской форме, невысокий, коренастый, явно давно не спавший. Генерал-фельдмаршал сразу же направился к нему. Остановился в двух шагах, смерил его взглядом через моноколь и только тогда протянул руку.
— Рад видеть вас живым и здоровым, генерал-полковник, — сказал он и представил военного остальным. — Это старина Хайнрици, командующий последним гарнизоном Берлина.
Риббентроп высокомерно кивнул. Он знал этого офицера. Они встречались в сороковом, на совещаниях у Гитлера. Тогда Хайнрици был еще только генералом. Теперь он выглядел старше, осунувшимся, с сединой на висках, но не вызывал сочувствия.
— Я подписал капитуляцию гарнизона вчера вечером, — сказал генерал-полковник, еще больше укрепив министра иностранных дел в неприязни к нему. — Русские обещали навести порядок и накормить население. И, насколько я знаю, держат слово.
— Вам бы у них поучиться, — хмыкнул разговорчивый професор, что умничал еще в самолете. — И держать слово и сражаться.
— Да как вы смеете! — вспылил было Хайнрици, но осекся.
Двустворчатые двери распахнулись и вошла группа советских офицеров. Во главе их широко шагал человек с тремя золотыми звездами на кителе и с незнакомыми немцам погонами. Риббентроп узнал его сразу.