Страница 39 из 76
Глава 12
Взрыв разметал комнату совещаний. Пыль, дым, осколки стекла, обрывки бумаг — все смешалось в единый клубящийся хаос. Кто-то кричал, кто-то стонал, кто-то пытался выбраться из-под обломков стола.
Кейтель, оглушенный, с рассеченной щекой, выполз из-под груды карт. Рядом, прижимая руку к окровавленному боку, лежал Йодль. Адъютанты, контуженные, бродили как слепые. Гитлера не было видно.
— Мой фюрер! — закричал Кейтель, оглядываясь. — Вы живы?
Ему никто не ответил. Через минуту, когда дым немного рассеялся, Кейтель увидел ноги… Ботинки… Черные брюки… Знакомый пиджак… Гитлер лежал на полу, навзничь, залитый кровью. Рядом — портфель, разорванный взрывом, остатки какого-то механизма.
— Бесполезно, — сказал Йодль, с трудом поднимаясь. — Фюрер мертв.
Кейтель подошел, нагнулся. Да, Гитлер не дышал. Глаза его были открыты, но безжизненны. На месте, где секунду назад стоял глава государства, — расплывалась лужа крови. Тот, кто еще вчера правил Третьим Рейхом, теперь был бесполезной кучей дерьма.
— Что теперь? — спросил Йодль.
Кейтель молчал. В этот момент в бункер ворвалась охрана. Труп фюрера подняли, поволокли в коридор. Дежурный офицер связи, проводив взглядом тело рейхсканцлера трещавшей по швам Третьей Германской империи, обратился к Кейтелю:
— Господин генерал-фельдмаршал, радиограмма из штаба группы армий «Одер». Русские прорвали фронт на Одере. Их танки уже на окраинах Берлина.
— Какая теперь разница, — устало ответил Кейтель. — Фюрера нет. Кто отдаст приказ?
— У нас есть «Политическое завещание», — сказал Йодль. — Гитлер подписал его заранее, словно предчувствовал.
— И где оно?
— У адмирала Дёница. Гитлер назначил его рейхспрезидентом.
— Свяжитесь с Дёницем, — приказал генерал-фельдмаршал. — Немедленно. И никому ни слова о смерти фюрера. Пока.
— А Геринг? — спросил Йодль. — Он же официальный преемник.
— Геринга Гитлер исключил из партии еще вчера. За измену.
И все же слухи разнеслись мгновенно. Части СС, верные Гиммлеру, пытались взять под контроль правительственный квартал, но наткнулись на сопротивление армейских подразделений. Никто не понимал, кому теперь подчиняться.
Геринг, находившийся в своей резиденции Каринхалль, провозгласил себя главой государства, но его никто не поддержал. Люфтваффе не хватало горючего, а генералы воздушного флота не хотели подчиняться эсэсовцам.
В Берлине гремели взрывы — это русские бомбардировщики наносили последний удар перед штурмом. А в Киле, на военно-морской базе, гросс-адмирал Дёниц принимал доклады командиров подводных лодок. Он еще не знал, что судьба его уже изменилась.
— Радиограмма из Берлина, господин гросс-адмирал, — адъютант протянул листок. — Передано спецсвязью.
Дёниц взял лист, прочитал. Выражение его лица не изменилось, только руки дрогнули, когда он опускал бумагу на стол.
— Что случилось? — спросил начальник штаба, адмирал фон Фридебург.
— Фюрер мертв. В бункере во время совещания произошел взрыв, — сообщил гросс-адмирал сухо, как о чем-то обыденном. — Кейтель и Йодль живы. По завещанию Гитлера, я назначен рейхспрезидентом. Иными словами, власть в Германии переходит ко мне.
— Вы хотели сказать, в Рейхе? — попытался поправить его фон Фридебург.
— Я сказал то, что хотел. Никакого Рейха больше нет.
— Как вы думаете, господин гросс-адмирал, почему фюрер вам передал власть, а не Герингу и не Гиммлеру?
— Потому что фюрер проявил дальновидность, — откликнулся тот. — Геринг — предатель, Гиммлер — тоже. Они пытались договориться с врагом за спиной фюрера.
— Что будем делать?
— Исполнять завещание рейхсканцлера, — ответил Дёниц спокойно. — Придется действовать решительно, но хитростью. У меня нет сухопутной армии, чтобы воевать с СС… Адмирал, передайте всем воинским частям на севере и западе Германии, что гросс-адмирал Дёниц, исполняя последнюю волю фюрера, вступает в командование всеми вооруженными силами государства. Ответственным назначается начальник штаба ОКВ, генерал-фельдмаршал Кейтель. Все части СС должны быть немедленно переподчинены армейскому командованию.
— А если эсэсовцы не подчинятся? — спросил фон Фридебург. — У них свое начальство.
— Пригрозить расстрелом за измену, — ответил рейхспрезидент. — У нас нет времени на уговоры. Русские скоро будут в Берлине.
— Согласен, господин рейхспрезидент.
— Еще свяжитесь с Борманом, Шпеером и Риббентропом, пусть прилетают во Фленсбург. Нужно срочно формировать правительство.
— Я так понимаю, господин рейхспрезидент, Гиммлера, Геббельса и Геринга вы исключаете.
— Эти преступники должны быть арестованы.
Северная Германия, Дания, Норвегия — эти территории все еще оставались под контролем кригсмарине. Здесь у гросс-адмирала Дёница была вполне реальная власть. Флот, остатки авиации, несколько дивизий вермахта. Этого достаточно, чтобы начать переговоры.
— Господин гросс-адмирал, — адъютант снова протянул листок. — Перехвачено сообщение из штаба Гиммлера. Он приказал частям СС занять правительственный квартал Берлина и не подчиняться никому, кроме него.
— Значит, Гиммлер уже знает, — сказал тот. — И собирается бороться.
— Что предпримем?
— Ничего. Пусть контролирует Берлин. Ему же хуже. Русские все равно возьмут город. А Гиммлер, если его не убьют, угодит в плен.
— А Геринг?
— Геринг — трус. Он попытается бежать, но мы его перехватим. — Дёниц постучал пальцем по карте. — Перекройте все дороги на Любек, Киль, Фленсбург. Поставьте там патрули. Если Геринг появится — арестовать.
— Слушаюсь.
Рейхспрезидент сел за стол. Достал из сейфа папку с грифом «Совершенно секретно». Там лежали копии завещания Гитлера, его тайная переписка с англичанами, планы эвакуации флота. Ему было на что опереться и с чего начать.
Штаб Западного фронта, Франкфурт-на-Одере. 11 ноября 1941 года.
— Товарищ командующий, радиограмма из Ставки, доложил начсвязи. — Срочная.
Я взял листок, прочитал.
«По нашим агентурным данным, сегодня в 12:30 по берлинскому времени в бункере Рейхсканцелярии произошел сильный взрыв. Причины выясняются. Связь с бункером прервана. Информации о судьбе Гитлера и его окружения нет. Передайте командующим фронтами, чтобы не ослабляли натиск. Сталин»
.
— Что там, Георгий Константинович? — спросил Маландин.
— Взрыв в бункере Гитлера, — ответил я, протянув ему радиограмму. — Подробностей нет.