Страница 16 из 25
Он успокоил её, лаская грудь, обхватив горячим ртом чувствительный сосок и сильно посасывая. Элла выгнула спину, вцепившись пальцами в его волосы, пока он уделял такое же внимание и другому соску, прежде чем начать нежно покусывать живот.
— Что ты делаешь?
В его голубых глазах читалась обещание греховного наслаждения.
—Хочу убедиться, что ты получила полное удовольствие от сегодняшнего массажа. — Затем его широкие плечи оказались между её ног, голова опустилась вниз, а язык коснулся самой интимной части её тела.
В мгновение ока он привёл её в неистовство, заставляя вновь и вновь повторять его имя. Тело напряглось, а ноги задрожали. Элла выгнулась дугой на массажном столе.
— Если бы у меня был ещё один презерватив, я бы трахнул тебя прямо сейчас, — сказал он, ненадолго приподняв голову. — Но раз его нет...
Он задел её кожу зубами и медленно ввёл три пальца внутрь., а потом сжал их, и она кончила, широко раскрыв рот и плотно закрыв глаза.
— Блейк, — выдохнула она.
Огргазм накрывал её волна за волной, пока у неё не перехватило дыхание.
— Что ты со мной делаешь? — спросила Элла, когда снова обрела способность нормально соображать.
Блейк выпрямился, взял плед из корзины, стоявшей на полу рядом с массажным столом, помог ей сесть и заботливо укутал.
— Я занимался с тобой любовью, — наконец ответил он. — Тебе ведь нравилось то, что происходило между нами?
Элла кивнула, чувствуя, как сердце болезненно сжимается.
Глупо было надеяться услышать от него какой-то другой ответ.
Глупо вообще было спать с ним.
Но она словно ничего не могла с собой поделать.
Хотя...
Нет.
Это тоже было не совсем правдой.
Она хотела Блейка.
А он давал ей более чем достаточно возможностей сказать «нет».
Но просто «нравилось»?
За последние три дня Элла получила гораздо больше, чем просто удовольствие.
Если уж быть до конца честной...
Ей нравилось быть с ним.
Она любила то, как он заботился о ней.
Как прикасался к ней.
Как разговаривал с ней.
Она любила...
О боже.
Блейк поцеловал её в лоб, затем отвернулся и натянул пляжные шорты.
— Хорошего дня, милая. Увидимся на репетиционном ужине.
Элла открыла рот, собираясь что-то сказать.
Но не смогла произнести ни слова.
Когда Элла ничего не ответила, Блейк остановился и резко взглянул в её сторону.
Она побледнела и застыла.
Выглядела так, словно увидела привидение.
Или словно внезапно вспомнила настоящую причину, по которой все они здесь собрались, — чтобы увидеть, как мужчина, которого она любит, женится на другой женщине.
Возможно, Блейк и правда сошёл с ума, решив, что сумеет завоевать её всего за восемь свиданий.
Но ведь они почти четыре года проводили вместе едва ли не каждый рабочий день.
Разве это ничего не значило?
Он знал о ней практически всё — от того, где она родилась, до привычки на следующий день после педикюра обязательно надевать обувь с открытым носком.
— А-а... хорошо, — наконец ответила Элла и принялась одеваться.
Блейк стремительно вышел из шатра, кипя от ярости.
Перед глазами всё застилала красная пелена. Он не обращал внимания ни на улыбки, ни на приветственные взмахи рук знакомых людей.
— Куда это вы направляетесь, Ваше Высочество? — перехватил его Дрю возле стойки с закусками.
— Отвали.
Блейк попытался пройти мимо, но Дрю схватил его за руку.
И лишь годы самодисциплины удержали Блейка от того, чтобы едва не прибить его на месте.
— Нам нужно поговорить.
Не желая устраивать сцену, Блейк позволил Дрю отвести себя к уединённому столику под пальмой.
Он сел, скрестил руки на груди и упрямо замолчал.
Сейчас Блейк совершенно не доверял собственной способности сказать Дрю хоть что-нибудь вежливое.
— Я не могу заставить тебя прислушаться к голосу разума, но поверь: ты всё делаешь неправильно, — нарушил молчание Дрю.
Блейк резко повернул к нему голову.
— Ты серьёзно собираешься читать мне лекцию о том, как правильно обращаться с женщинами?
— Мои ошибки могут пойти тебе на пользу.
Только не в том случае, если он натворит столько ошибок, что Ханна от него уйдёт.
Элла была бы счастлива.
Она бы...
Чёрт.
Блейк даже не знал, что именно она тогда сделает.
— Ну так просвети меня.
— Я пытался заставить Ханну остаться вместо того, чтобы просто попросить её остаться.
Блейк напряг челюсть.
— Я никогда не принуждал женщину. Ни одну. Никогда.
— Я не это имею в виду, и ты прекрасно понимаешь.
— Тогда объясни, что именно ты имеешь в виду. Заодно расскажи мне, как ты хранил верность женщине, которую любил с детства.
— Это нечестно, Блейк.
— А знаешь, что ещё нечестно? Что ты...
Блейк резко оборвал себя.
Он не собирался предавать Эллу.
— Что есть, то есть. Я предпочёл оставаться один, пока женщина, которую я хотел, не станет свободна. А ты — нет.
— Я не видел Ханну десять лет. Когда мы в последний раз разговаривали, мы были детьми. Так что, повторяю: это нечестно.
— Жизнь вообще несправедлива.
Дрю поднялся, и на его лице отчётливо читалось отвращение.
— Хватит выставлять меня злодеем в пьесе, которую я не писал и в которой уж точно не просил дать мне главную роль.
Блейк не стал его останавливать.
Наоборот, сейчас ему хотелось, чтобы Дрю ушёл.
— Ты никогда не был злодеем, придурок, — пробормотал он ему вслед. — Для неё ты всегда был грёбаным героем.
Дрю обернулся.
— Перестань себя жалеть. Скажи ей прямо, что ты на самом деле чувствуешь. Без игр. А потом приходи поговорим.
— Что-то мне совсем не хочется разговаривать.
— Вот и отлично.
— Просто замечательно, чтоб тебя.
Дрю рассмеялся.
— Ты ведь не можешь позволить мне оставить за собой последнее слово, да?
— Только не в этом, приятель.
Блейк поднялся и направился в отель, к своему номеру.