Проект «Борода»

11. Рассказ матери Алексея

Наше время, Москва

В их семье поколение за поколением рожали поздно; Тамара Мышковская исключением не была. Беременность протекала непросто, на ранних сроках ее мучил токсикоз, и работу в институте ей пришлось временно оставить — благо партийная карьера ее мужа это позволяла. Володя родился раньше срока, был совсем маленький и слабенький. Хозяйство полностью взяла на себя домработница, Тамара занималась только сыном и все равно первое время еле держалась на ногах от постоянного недосыпа; потом, конечно, стало полегче, Володя окреп и ни размерами, ни здоровьем уже ничем не отличался от других детей, но о быстром возвращении в институт уже не могло быть и речи.

А Фросе, соседке сверху, опытной уже маме, не раз выручавшей Тамару ценными советами, наоборот, работать было нужно позарез. А еще нужно было вести общественную деятельность, и заниматься хозяйством, и бегать в больницу к маме — так и получилось, что Фросину дочку, Симочку, на время этих побегушек Тамара забирала к себе, на этаж ниже; девочка была очень разумная, милая, охотно играла с маленьким Володей, и в целом все были довольны.

И когда уже лет через десять Фрося попросила Тамару, давно вернувшуюся в свой институт, в свою старую лабораторию, позаниматься с Симой физикой, Тамара, конечно, согласилась помочь соседке. А Сима оказалась еще и толковой, физику полюбила всей душой и поступила на физфак, а защитив диплом, пришла работать в бабушкин же институт, только в другую лабораторию. И это было большое утешение, потому что Володя физикой совершенно не интересовался, а уверенно шел по линии внешней торговли — не без папиной поддержки, надо сказать.

Потом Сима вышла замуж и родила Серёжку, а еще через десять лет — Алёшку. А деловой Володя женился на такой же деловой Маше, и у них родилась Ольга. Шел 1994 год, время больших возможностей для внешней торговли, заниматься маленькой Лёлей новоиспеченным родителям было совершенно не с руки, поэтому первое же, что они попытались сделать, — убедить бабушку Тамару заняться внучкой и дать им возможность спокойно работать. Но и бабушка совершенно не собиралась бросать институт, чтобы сидеть с внучкой. И тут свою помощь предложила та самая Сима — она, в отличие от бабушки, лабораторией не заведовала, и терять в смысле научной карьеры ей было особо нечего.

— Так приводите ее ко мне, тетя Тамарочка, — предложила она. — Петя все время работает, Серёжка уехал, Алёшка быстро растет. А я так люблю малышей!

Так Лёля практически поселилась у тети Симы. Конечно, Алёшка, сперва пятиклассник, а потом подросток, был от ее общества не в восторге. Конечно, она периодически бывала у него и «мелюзгой», и «не путайся под ногами», и «у нее что, своего дома нет?». А иногда, наоборот, делился с ней последним печеньем и даже давал поиграть в настоящий электронный тетрис. В общем, был тем самым старшим братом, которого у нее никогда не было.

И если кто-то из бабушкиных подруг, еще оставшихся в живых, что-то и знал о ее женихе, то это могла быть только она, тетя Сима. Поэтому в первую очередь Ольга позвонила Алёшке.

— Привет, а ты случайно не в Москве? — выпалила она, едва услышав его голос в трубке.

— Нет, — с достоинством ответил Алёшка. — Я в Гонконге, в командировке. Впрочем, тут еще белый день, так что нет, Лёлечка, ты мне совсем не помешала.

— Я вот чего не могу понять, — не удержалась Ольга. — Ведь в ваших инвестиционно-финансовых кругах все, что угодно, можно делать дистанционно! Почему же ты, Алё-шечка, находишься в какой-то вечной командировке, причем каждый раз в новых неожиданных местах?

— Насчет вечной не уверен, — с привычным снисхождением ответил Алёшка. — Возможно, у тебя просто талант звонить именно тогда, когда я в отъезде. Сейчас у нас идет сделка, она требует моего личного присутствия; если ты иногда читаешь новости, то знаешь, что платежи сейчас проходят с большим скрипом даже сюда. Поэтому я здесь. Чем я могу тебе помочь?

— Ты ужасный, высокомерный тип, — засмеялась Ольга. — Но я все равно тебя люблю, поэтому искренне желаю тебе удачной сделки. Честно говоря, мне нужен вовсе не ты, а твоя мама, поэтому я хотела спросить, как она себя чувствует. И где она сейчас, в Москве или на даче? Или на юге, может быть?

— Мама в Москве, — сообщил Алёшка почти уже нормальным человеческим голосом. — Думаю, она будет очень тебе рада, особенно если ты возьмешь на себя труд до нее доехать. А зачем она тебе нужна, если не секрет?

— Как раз секрет. Но я потом тебе обязательно расскажу. Спасибо большое, Алёшечка! Гонконгу привет!

— Передам, — пообещал Алёшка и отключился.

У Вари, кажется, даже кудряшки на голове закрутились в вопросительные знаки.

— Ну что? — шепотом спросила она.

— Ты чего шепчешь? — тоже шепотом спросила Ольга и снова засмеялась. — Все в порядке, тетя Сима в Москве. Сейчас позвоню, и, наверное, надо ехать.

— Сергей же просил никуда не ездить, — нахмурилась Варя.

— Ты как себе это представляешь? У тебя вообще пожилые родственники есть? Им надо оказывать уважение и проявлять внимание, иначе никто тебе ничего не расскажет. А я у тети Симы была… на ее день рождения, наверное, ей исполнилось семьдесят четыре. В этом году юбилей. Так что нет, точно надо ехать. Митя в сети не появлялся?

— Нет, — вздохнула Варя. — Странно это все. Как будто все разом куда-то исчезли, и остались только мы с тобой. Может быть, и Москвы уже никакой нет, и вообще наступил зомби-апокалипсис, — вдруг сказала она совершенно серьезно. — Знаешь, Оль, я, наверно, с тобой не поеду. Если кто-то из них и объявится, то у меня. Только ты уж, пожалуйста, не пропадай тоже, как все остальные. Пиши мне хоть раз в четверть часа, что у тебя все в порядке, ладно?

Тетя Сима, Серафима Павловна, на звонок ответила и милостиво — хотя и с налетом хорошо узнаваемого Алёшкиного высокомерия — согласилась принять Ольгу в гостях. Ехать было неблизко, на «Кунцевскую»: новую квартиру в модном Западном административном округе лет пятнадцать назад купил Алёшка на свои инвестиционные бонусы. Последние пару лет Серафима Павловна почти не выходила из дома, жаловалась на боли в ногах и высокое давление. Доставку ей на дом еды, лекарств и других необходимых в быту вещей организовал все тот же Алёшка; с его же подачи на дом приходили домработница и медсестра. В общем, с Ольгиной точки зрения, тетя Сима жила богато, но одиноко; с другой стороны, не менее одиноко жила и она сама, только что в школу ходила, и чем, спрашивается, бедное одиночество лучше богатого? Вот то-то же.