Страница 106 из 119
— Ты говоришь точно с трибуны. — Она расстроенно опустила глаза.
Да, это будущий памфлет зрел, как крупная черная ягода, и это было хорошее чувство.
30 октябр я (11 ноября) 1896, Санкт-Петербург
Ну только этого не хватало!
Константин Петрович все чаще чувствовал себя машинистом скоростного поезда, несущегося на полном ходу через бесконечные пропасти и горы. В первом вагоне едет императорская семья, во втором — его собственная семья, Катя и Марфинька. Остальные вагоны набиты бандитами и девицами из домов терпимости. Чтобы управлять поездом было ловчее, ему предусмотрительно выкрутили тормоза, а в подручные Константину Петровичу выдали выводок макак из ближайшего зоологического сада.
Самая обаятельная и сообразительная из его макак, Владимир Григорьевич Чертков — красавец, умница, блестящий агент, организатор, каких мало, — сейчас стоял прямо перед ним, изучая носки своих ботинок, краснел и мялся, как гимназист. Спасай Россию с такими помощничками.
— Какую еще отставку?! — заорал в конце концов Константин Петрович, совсем уже не в силах сдержаться. — А пенсию вам за вредность не назначить?! Возьмите себя в руки! Вы сорокалетний сильный мужчина, а с какой-то бабой справиться не можете!
— Воля ваша, Константин Петрович, а только графинюшка наша — дьявол, а не баба, — упрямо буркнул Чертков. — Все нервы мне вымотала, а ведь я у них дома теперь даже бываю редко. Как только Борода ее выносит, даже не представляю.
— Да ну прям — «дьявол», — махнул рукой Константин Петрович. — Деньги ей нужны, вот и все. Боится, что Борода все бедным раздаст, а ее и ее никчемных отпрысков по миру пустит. И вдова Фёдора Михайловича что-то, кажется, с нее потихоньку тянет за молчание — я не препятствую, графине Толстой некоторое напряжение даже на пользу. Вы ей только объясните как-нибудь потихоньку, что никто у нее на самом деле доходов не отбирает. Нужно, чтобы Борода говорил побольше о пользе бедности, это верно. А вот раздавать…
— Позвольте вам возразить, — склонил голову Чертков. — Во-первых, Борода совершенно искренне настроен против частной собственности. Я много раз докладывал вам, что он уже давно не играет роль — он живет в ней. Он действительно хочет раздать все свои доходы, не по заданию, а из личных убеждений. Я и то не в силах разубедить его. И кстати, именно поэтому я полагаю, что Борода уже не нуждается в кураторе. Он стал именно тем, кем был должен, — духовным лидером непротивленчества, и ничто его не свернет с этого пути.
— Ну это мы еще посмотрим.
— А во-вторых, она не из-за денег. Она его любит.
Константин Петрович скорчил выразительную мину.
— Ну ладно, возможно, не любит, но жить без него не может, это точно. Цепляется за него как репей. Мысль о его уходе для нее невыносима. Софья Андреевна всю жизнь свою провела в семье и не способна существовать сама по себе просто органически. Да, вы правы, союз их держится не столько на любви, сколько на привычке и страхе разоблачения, но и привычка, и страх — очень крепкий клей. Поверьте, тут дело совсем не в деньгах. Именно поэтому я вблизи от него выжить не смогу. Сила ревности и ненависти графини ко мне такова, что она рано или поздно меня просто отравит.
— Руки коротки, — отрезал Константин Петрович.
Чертков еще немного помялся, затем, видимо, принял какое-то решение, вскинул на Константина Петровича глаза и спросил:
— Петр Иванович не писал вам обо мне?
«Какой еще Петр Иванович?» — чуть было не ляпнул Константин Петрович и тут только сообразил, что речь о Рачковском. Он уже понял, о чем пойдет разговор, но помогать вероломному Черткову не хотелось. И потому он ограничился коротким «нет».
О проекте «Борода» Рачковский будто бы не догадывался. Хотя черт его знает — связи его поражали воображение, и объем поступающей к нему информации Константин Петрович не смог бы оценить даже приблизительно. В Европе люди Рачковского были повсюду. Одно время он как-то неприятно заинтересовался Кравчинским, жившим тогда в Лондоне: приставил к нему филеров на круглые сутки, не удовлетворившись этим, внедрил в его окружение аж двух агентов — немыслимо, думал Константин Петрович, как ему это удалось, ведь Кравчинский был опытнейшим конспиратором! — и даже пытался уличить его в работе на английскую разведку, подбросив ему пачку поддельных писем. Англия привычно пожала плечами и Кравчинского не выдала. В конце концов два года назад автор «Подпольной России» при загадочнейших обстоятельствах погиб, попав под поезд. Ни в одном документе Константин Петрович не встретил упоминания о том, что эта смерть была делом рук российской заграничной агентуры, однако его терзали смутные сомнения.
И если о Бороде Рачковский и не знал, то уж о том, что Чертков работает на Департамент полиции, был осведомлен наверно.
— Я нужен в Лондоне, — тихо проговорил Чертков. — Германия становится все сильнее и опаснее. Визит Его Императорского Величества к королеве Виктории показал ясно, что Англия может стать союзником России в грядущем противостоянии. Но Англия кишит русскими социалистами и либералами всех мастей. Предстоит много работы. И я хотел бы новое, большое дело, хотел бы быть полезным. А Борода уже прекрасно справится сам. Петру Ивановичу не хватает только вашего одобрения.
Константин Петрович слушал его и все хотел в очередной раз одернуть чересчур инициативного агента, но с ужасом понимал, что тот прав. Сближение с Англией стратегически важно. Чертков не растерял контактов в Лондоне, у него великолепная репутация — тамошние социалисты сбегутся к нему сами, стоит ему только сойти с причала. Это было бы крайне полезно. Но…
— Вы не бросите Бороду, — решился он наконец. — Его заносит, и он дуреет без присмотра. Я и так с трудом убедил Синод не отлучать его покамест от церкви. Рано или поздно они это сделают. Вы продолжите переписку, вы продолжите издавать его книги, на английский их переведете — в конце концов, для вашей агентурной работы это будет только подспорьем. И вы будете по-прежнему отчитываться непосредственно мне.
Чертков просиял:
— Конечно же! Непременно! Я уже и план составил. Князь Кропоткин сейчас в Лондоне и давно интересуется Бородой. Вот… — Он полез в портфель и после недолгих поисков выудил нужную бумагу. — Не читали? Старая статья в «Ньюкасл Дейли Кроникл» о Толстом и Каткове. У меня тут целая подборка…
— Не радуйтесь так явно, — поморщился Константин Петрович, возвращая ему статью. — И имейте в виду, Чертков: вас вышлют из России без права возвращения.