Кандидат в мужья

– Можем мы теперь пойти туда, где нет брызг?

– «Русские горки»? – заорал Тревор.

Келли, конечно, могла бы предложить ему говорить потише, но он только сегодня после визита отца наконец оттаял.

– Если хочешь, покатайся с Джеем. Все движущееся вверх-вниз на скорости пятьдесят миль в час не для меня. – Хотя, честно говоря, ее жизнь превратилась в сплошные «русские горки».

– Здорово, – обрадовался Тревор. – Пошли, Джей.

Джей обреченно пожал плечами, и они зашагали к аттракциону. Келли и Тина последовали за ними. На лице Келли читалось изумление. Она ошибается или Тревор действительно настроен к Джею вполне дружелюбно? У нее гулко забилось сердце. Может, мальчик просто благодарен Джею за то, что он привез их сюда?

– И что ты думаешь о Джее? – как бы невзначай спросила она Тину.

– Джей – класс! – Тина прыгала на одной ножке. – Знаешь, он предложил на следующее Рождество нам с Маргарет пойти на «Щелкунчика». Говорит, что может достать билеты в первый ряд. Думаешь, сможет?

Келли кивнула.

– Должно быть, он – важная шишка! – воскликнула Тина. – Готова спорить: он – самый лучший мужчина в мире. После Райли. – Девочка сохраняла верность мужчине, подарившему ей пианино.

И как ей объяснить, что Райли ушел навсегда? Для маленькой девочки это будет тяжелый удар.

Для тридцатидвухлетней женщины – тоже.

– Разве тебе не нравится Джей, мамочка? – спросила Тина.

– Конечно, нравится.

Но сердце рядом с ним не замирало, как рядом с Райли. Может, в этом и есть главное достоинство Джея.

Командировка в Корею обернулась сущим кошмаром. Технологическая компания, в которую Ломбард инвестировал приличную сумму, собиралась слиться с другой фирмой, едва державшейся на плаву. Ничего хорошего из такого союза получиться не могло. А перед самым отлетом Райли еще и отравился (оставалось только надеяться, что он не отведал мяса животного, которое в других частях света считалось домашним любимцем). Казалось бы, привычка к жирной и жареной на открытом огне пище должна была подготовить желудок с кишечником к любым неожиданностям, но куда там. Так что долгий перелет из Сеула в Нью-Йорк он провел, курсируя между креслом бизнес-класса и туалетом.

В отеле «Плаза» буквально рухнул на кровать, натянув на себя одеяло. Телефон на прикроватном столике звонил непрерывно, но Райли не мог найти в себе сил снять трубку, хотя понимал, что каждый неотвеченный звонок обернется дополнительной работой и новыми проблемами. Без Дорин он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Нью-йоркский офис превратился в поле боя. Несколько менеджеров пытались занять место Симмса, человека, который спрыгнул с корабля. И каждый хотел получить доступ к уху Райли. В конце концов он все же смог вылезти из кровати, появиться в офисе, а потом еще провести деловые встречи в пятизвездочных ресторанах: его желудок теперь принимал только еду, приготовленную по высшему разряду. По окончании длинного рабочего дня Райли возвращался в свой со вкусом обставленный номер, съедал мятную карамельку, оставленную на подушке, и падал на кровать.

Думал о Келли. Надеялся, что расстояние и время сделают свое дело, но напрасно. Ее аргументы, объясняющие, почему они не могут быть вместе, стерлись в памяти. А вот раздражение нарастало. Почему она видела в нем второго Рика? Почему они не могли побыть вместе, чтобы понять, как все будет складываться? Почему в нем внезапно образовалась черная дыра желания?

На второй неделе пребывания в Нью-Йорке, в четверг утром, Райли выполз из номера, чтобы за поздним завтраком встретиться с очередным кандидатом на место Симмса. Идти на встречу ему ужасно не хотелось. Он уже не маялся животом, но никак, не мог включиться в рабочий ритм. День только начался, а он уже чувствовал навалившуюся на плечи усталость. К тому же спал он плохо, всю ночь ворочался с боку на бок. И теперь, оглядывая зал «Палм-Корт», не замечал окружающей его роскоши. И уютную обстановку, и вышколенную обслугу он с радостью променял бы на свой мрачный дом и язвительного Натаниэля. Да и какой смысл есть все эти блюда французской кухни, если приготовлены они не маньяком?

Подошел метрдотель:

– Мистер Ломбард?

Райли кивнул:

– Да?

– Вам просили передать, что человек, которого вы ждете, приехать не сможет.

Нахмурившись, Райли прошел в вестибюль, чтобы воспользоваться телефоном. Секретарь в его офисе сообщила, что жена кандидата рожает. Райли почувствовал, как его губы расползаются в улыбке, и отдал секретарю распоряжение послать в больницу цветы – самый большой букет, который может пройти в двери палаты.

Она рассмеялась:

– Что-нибудь еще?

– Нет… – Он откашлялся. – Только… э… все утро я буду на встречах. Сообщения принимайте, хорошо?

– Конечно.

Райли положил трубку. Сердце гулко билось, лицо горело от стыда: никаких встреч у него не было, просто не хотелось возвращаться к работе. Он осторожно оглядел вестибюль, дабы убедиться, что никто не заметил, как руководитель крупной компании решил устроить себе выходной. Неспешным шагом, дабы не привлекать к себе внимания, Райли покинул отель «Плаза» и отправился в Центральный парк.

Там он с радостью окунулся в жаркий, липкий летний воздух Манхэттена.

Райли чувствовал себя совершенно свободным: наконец-то он мог не думать о текущих котировках акций, доминирующих трендах, перспективах государственных облигаций. Чуть ли не бегом промчался по дорожке к зоопарку. Заплатил за вход и пошел в тропическую зону, где большинство животных (разумные существа!) сладко спали. Оттуда повернул к «полярному кругу», где понаблюдал за белым медведем, который лениво плескался в бассейне. Гигантский зверь плавал с удивительной грацией, но у бассейна быстро собралась толпа, и Райли перебазировался к пингвиньему домику.

Внутри царили сумрак и прохлада (вот оно, блаженство!), и пингвинов как раз кормили. Глядя, как за стеклом они переваливаются с ноги на ногу, Райли не мог не улыбнуться. Звуки, которые они издавали, усиленные для посетителей динамиками, напомнили Райли У.К. Филдса.[35]

Рядом с Райли оказалась маленькая девочка с родителями. Она прижималась носом к стеклу и радостно вскрикивала всякий раз, когда птица прыгала в воду. Локоны каштановых волос рассыпались по плечам, на спине висел маленький плюшевый рюкзачок.

– Посмотри, мама!

Райли не знал, как давно семья наблюдает за пингвинами, но, судя по напряженным лицам родителей, им уже здесь порядком надоело. Мать взглянула на часы и дернула дочь за руку:

– Пошли, Мюриэль.

На лице девочки отразилась паника.

– Но пингвины еще едят!

– Посмотрим, как они едят, в другой раз.

– Вы всегда говорите про другой раз, но его никогда не бывает! Я хочу остаться!

Мать рассердилась и, похоже, не замечала присутствия Райли.

– По-моему, достаточно.

– Но, но… – Из глаз Мюриэль брызнули слезы. – Но я хочу остаться здесь! Я не хочу, чтобы вы оставляли меня там.

Райли опустился на скамейку у дальней стены. Его охватила жуткая слабость.

«Оставьте ее здесь!» – хотелось ему крикнуть родителям Мюриэль.

Он не знал, что происходит, куда они направлялись, что подразумевалось под «там»? Детский сад? Кабинет дантиста?

Он сожалел, что не мог сказать этим родителям о главном: никто не знает, сколько кому отпущено времени. И может случиться так, что им больше не удастся собраться вместе, и тогда, оглядываясь назад, они будут корить себя за то, что не наблюдали вместе с дочерью за пингвинами весь день. Что бы там ни было, нет ничего важнее семейных уз.

«Жизнь чертовски коротка, – хотелось ему поделиться с ними. – Скажите ей, что вы сделаете все, что в ваших силах, лишь бы не оставлять ее «там». Используйте каждое мгновение, которое у вас есть».

Но возможно, в его советах они нуждались меньше всего.

– Давай заглянем на минутку к морским львам, – предложил отец, присев рядом с Мюриэль, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Ты не против?

35

Филдс, Уильям Клод (1888–1946) – американский актер комического жанра.