Эбеновые рога тьмы

Мне не нравилось, как он разговаривал со мной, словно я сам не понимал, что делаю. Армия была моей, мать её, сферой ответственности, так же как духовная сфера принадлежала Киире, а дворянство и остальное население — ему.

— Какого хрена, Рокат? Я думал, у тебя всё под контролем, но, очевидно, это не так.

Как он смеет использовать моё настоящее имя вот так, при всех.

— Поговорим позже, — резко бросил я, не оставляя места для возражений. — Сейчас не время.

— Да, мы поговорим позже, потому что мне нужны объяснения всему этому, — прорычал он, прежде чем отступить назад.

Стерев ярость со своего лица, он поприветствовал Раппа. Мою истинную пару он, однако, полностью проигнорировал.

Мои пальцы дёрнулись к рукояти меча. Это презрение не останется без ответа, но придётся подождать.

К тому времени, как официальные приветствия завершились, тысячи жриц уже заполнили склоны холмов. Все они стояли прямо и гордо, лицом к лицу со своими мужчинами-соперниками. Киира и Ксаннирин встали рядом со мной, по крайней мере создавая видимость единого фронта, хотя внутреннее чутьё подсказывало мне, что мы были чем угодно, только не едины.

Я глубоко вдохнул, готовясь заговорить.

— Добро пожаловать в Фюред. Время служить своему миру настало. Здесь вы будете обучаться как воины, владеющие и магией, и оружием, чтобы помочь в войне против Ангелов, которые хотят истребить наш народ.

Мои слова разнеслись по ветру. Я повернулся к всё ещё стоявшим на коленях мужчинам. Немало из них украдкой поглядывали на женщин, ожидавших по ту сторону.

Ксаннирин прочистил горло.

— Можете подняться.

Я бросил на него взгляд, хотя через шлем он всё равно не мог его увидеть. Прежде чем он успел снова заговорить, я обратился к своим солдатам:

— Эти женщины прибыли, чтобы пополнить ваши ряды. Вы примете их. Будете обучать их. Будете помогать им. И, прежде всего, будете относиться к ним как к равным. Их магия в сочетании с вашей, вероятнее всего, станет разницей между победой и смертью. Любое недовольство будет пресекаться незамедлительно. Всем ясно?

Некоторые лица помрачнели. Несколько человек наклонили головы, чтобы что-то сказать своим соседям.

Это неприемлемо.

Обсидиановая тьма хлынула из моих рук и заскользила по земле к тем, кто посмел проявить неуважение к церемонии. Раздались выкрики, когда моя магия обвилась вокруг их ног и заставила их опуститься на колени.

— Сзазадос, проследите, чтобы после обеда эти мужчины понесли наказание, — прорычал я.

Не убирая свою магию, я снова обратил внимание на женщин.

Но прежде чем я успел продолжить свою речь, вперёд шагнул Ксаннирин.

— Ваше место здесь не высечено в камне. Вы должны заслужить его, как пришлось заслуживать его Халалхиво и мне. Как пришлось заслуживать его этим мужчинам, — он указал на собравшихся солдат.

У меня в горле застряло рычание. Как он смеет подрывать мой авторитет.

Он снова открыл рот, чтобы заговорить, но я перебил его.

— Вы все добровольно вызвались служить делу Демонов, и за это Крал, Верховная жрица и я благодарим вас. Как и Сельхамош.

Я указал рукой в сторону своей истинной пары. Она сделала полшага вперёд, расправив плечи и высоко подняв голову. Несколько жриц в первых рядах улыбнулись при её виде. Другие начали перешёптываться с соседками, прикрывая рты ладонями и широко распахнув глаза.

Я не мог позволить им уйти от того, что всего мгновение назад сам назвал нарушением дисциплины. Но прежде чем я успел что-либо сделать, Ассирия раскрыла ладони, и тьма скользнула вперёд, обвивая талии многих нарушительниц. Она поймала не всех, но сделала достаточно.

Её взгляд метнулся ко мне.

«Мы в этом вместе.»

Любовь разлилась в моей груди, когда я смотрел на свою смелую истинную пару.

— В этой Армии есть правила. Они не прогибаются и уж точно не нарушаются. Неповиновение наказывается быстро и без пощады. То, что вы женщины, не освобождает вас от тех же дисциплинарных мер, которые я применил бы к мужчине. Советую вам выучить эти правила и выучить их хорошо. Любое знание о нарушении правил автоматически делает вас соучастниками самого нарушения.

Подбородки были подняты, плечи расправлены, а на лицах застыла решимость, за исключением тех, чьи фигуры были оплетены тенями Ассирии, завивавшимися вокруг них и почти неотличимыми от их платьев.

Крал шагнул вперёд и встал перед моей истинной парой, заслоняя её от взглядов.

Мои ногти впились в ладонь.

Ещё одно пренебрежение.

Мой взгляд скользнул к Киире, которая наблюдала за нашим кузеном с невозмутимым выражением лица. Однако напряжение в уголках её глаз говорило совсем о другом.

Что происходит между ними?

«Не уверена, но я тоже это чувствую,»

— прозвучал голос Ассирии в моём сознании.

Я и не заметил, что передал эту мысль через нашу Связь истинной пары.

Двумя лёгкими шагами Верховная жрица поравнялась с Кралом.

— Мы проделали долгий путь, и вы заслужили отдых. Халалхиво, — она не сводила взгляда с Ксаннирина, но обращалась ко мне, — не могли бы вы показать нам дорогу к нашим комнатам?

Прочистив горло, я жестом подозвал Олета.

— Это Паранксок Олет. Он проследит, чтобы вы все разместились и получили места в казармах. После этого он покажет вам дорогу в столовую.

Ксаннирин и Киира вернулись к нам с Раппом и Ассирией, пока Олет отпускал часть мужчин и поручал другим помочь с разгрузкой припасов. Вскоре вход в военную академию превратился в настоящий водоворот деятельности.

— Перед ужином я хотел бы привести себя в порядок, — заявил Ксаннирин, не отрывая от меня взгляда.

Я встретил его взгляд с таким же неприятием.

Неужели это напряжение существовало между нами дольше, чем Ассирия и я были связаны Связью истинной пары? Я действительно не понимал, что делать с этой открытой враждебностью по отношению ко мне.

— Ты знаешь, где находятся ваши комнаты.

Мой голос звучал жёстко и грубо.

Ассирия придвинулась ближе ко мне. Не задумываясь, я положил ладонь ей на поясницу, нуждаясь в чём-то, что удержит меня на месте, прежде чем я потеряю самообладание на глазах у всех.

— Я помогу Хадвезеру Раппу вернуться в крепость, — объявила Киира, устраиваясь с его раненой стороны.

С осторожной заботой она обвила рукой его талию, поддерживая его.

— Мне правда не нужна помощь, — запротестовал он, но один её взгляд заставил его замолчать.