Эбеновые рога тьмы

17

Рапп оставался подвешенным между жизнью и смертью несколько дней. Пока он боролся за каждый чёртов вдох, мы с Тролом строили планы на будущее. Вместе с офицерами мы решили, кому необходимо остаться на передовой, а кому отправиться с нами в Фюред для столь необходимой передышки. Мы также спланировали, как закрепиться и удерживать эту позицию до нашего возвращения. Мужчины с мощными цветами глаз от рубиновых до бордовых тренировались уже несколько месяцев и станут ценным ресурсом на следующем этапе этой войны. И женщины, которые присоединятся к их подразделениям, будут лидерами по-своему, открывая путь следующему этапу развития нашего общества.

Над всем этим нависало нечто более важное, чем любой отдельный фронт: мне всё ещё предстояло объясниться перед Ксаннирином и Киирой.

Их общий ворон передал сообщение об их скором отбытии в военную академию. Если и Крал, и Верховная жрица сочли необходимым поговорить лично, значит, разговор предстоял действительно серьёзный. Но он должен был состояться. Ксаннирин будет в ярости из-за потери, в этом я был уверен. Киира же обрадуется тому, что я наконец принял Ассирию как свою истинную пару.

Как они отнесутся к моим новым планам по интеграции женщин в Армию, оставалось загадкой. Я мог представить, как их реакции разлетятся по бесчисленному множеству вариантов.

По крайней мере, они везут их сюда без особого сопротивления.

Солнце палило на нас, пока мы спешили через лагерь; собрание, которое прервал посланник, было полностью забыто. Порыв ветра сорвал бордовый шарф с тёмных волос Ассирии, пока она почти бежала впереди меня, ещё сильнее, чем я, желая собственными глазами убедиться, что Рапп жив.

Все мои тревоги растаяли, когда мы с Ассирией подошли к шатру целителя. Полотнище было подвязано, позволяя нам без труда нырнуть внутрь. Свежий воздух свободно гулял по шатру, став прохладнее с приближением смены сезона.

Полусидя среди нескольких подушек, всё ещё чертовски бледный, Рапп ухмыльнулся, когда мы подошли. Коротко остриженные волосы по бокам головы успели отрасти, и ему не помешало бы побриться. Но он был жив, он дышал и, чёрт возьми, моргал, и в тот момент это было всем. Ассирия бросилась к нему, едва не обняв, прежде чем резко остановила себя.

Толстая белая повязка на его груди служила суровым напоминанием о его ранении.

— Ассирия, — тепло поприветствовал он её.

Поморщившись, он взял её за руку и слегка сжал.

— Ты обещал мне, что с тобой ничего не случится, — твёрдо сказала она, и уголки её губ опустились в хмуром выражении.

Рапп продолжал ухмыляться.

— Если я правильно помню, я обещал тебе, что мы с Халалхиво не умрём. Как видишь, этого не произошло.

Ассирия хлопнула его по плечу, и мне пришлось подавить смешок, когда я подошёл ближе.

— Не переворачивай свои слова, — пожурила она его.

Взгляд Раппа остановился на мне, и улыбка исчезла с его лица.

— Ты спас мне жизнь.

— Не в первый раз, — отмахнулся я.

Рапп фыркнул со смешком.

— Нет, но ни в один из прошлых раз я не находился на грани смерти.

От этого напоминания у меня сжалось горло. Я прочистил его, прогоняя эмоции.

— Мы забираем тебя с собой в Фюред, чтобы ты восстановился.

— Через несколько дней я буду в порядке, — запротестовал Рапп, чем вызвал явное неудовольствие у подошедшего главного целителя.

— Скорее через несколько месяцев, Хадвезер, — сказал тот, ставя поднос с водой и едой на ближайший столик. — Ваше левое лёгкое было серьёзно повреждено, и потребуется время, чтобы оно зажило достаточно для того, чтобы вы могли поднимать что-либо, не говоря уже о стрельбе из лука.

Рапп закатил глаза, затем наклонился к Ассирии.

Заговорщически понизив голос, он сказал:

— Эти целители понятия не имеют, о чём говорят. Все до единого слишком осторожны. Я настоящий воин, и боль меня не беспокоит.

— Сколько мака вы ему даёте? — спросил я главного целителя.

Рапп бросил на меня сердитый взгляд. Удовлетворение разлилось внутри меня от перемены наших ролей. Обычно именно я был тем ворчуном, который отказывался заботиться о себе, а Рапп заставлял меня отдыхать.

— Достаточно, — вздохнул главный целитель, потянувшись к повязке.

Рапп поморщился, когда тот снял её; вместе с тканью оторвались засохшие хлопья крови. Толстые ряды швов яростно выделялись на его коже.

Он посмотрел на них и присвистнул.

— От этого останется шрам.

— Вы живы, — сухо заметил главный целитель, поднеся к ране влажную ткань и осторожно промокая её. От ткани исходил лёгкий запах алоэ, которое в изобилии росло у входа в каньон, ведущий из Устляка в Луцк. По крайней мере, его можно было использовать, пока мы ждали новые поставки пиума.

Когда главный целитель закончил, он подошёл к подносу и попытался покормить Раппа.

Хадвезер отмахнулся от него.

— Я сам справлюсь.

— Нет, не справитесь, — проворчал тот.

— Я сделаю это, — вмешалась Ассирия. — Уверена, у вас есть другие пациенты, которым нужна помощь. А мы сможем поговорить с Хадвезером Раппом, пока он ест, и рассказать ему обо всём, что он пропустил.

Она посмотрела на меня так, словно ждала подтверждения, что это допустимо.

Я кивнул, и в груди расцвела гордость от того, как усердно она училась брать ситуацию под контроль. Для меня это было непривычно — не вести разговор и не устанавливать правила самому. Но с каждым днём мне всё больше нравилось наблюдать, как Ассирия обуздывает своё пламя. Поначалу это давалось тяжело, но она с такой решимостью боролась за право стоять рядом со мной, что в конце концов я уступил.

По большей части.

Главный целитель согласился и пообещал вернуться позже, чтобы заново перевязать грудь Раппа.

Ассирия устроилась на узком свободном участке рядом с ним. Я подвинул стол ближе к ней, чтобы она могла легко дотянуться до еды, а затем принёс себе стул.

— Какая же это всё чушь, — пробормотал Рапп, когда Ассирия поднесла к его губам миску с прозрачным бульоном.

Она широко ему улыбнулась.

— Сделай глоток, и я расскажу тебе, что произошло, пока ты был без сознания, — предложил я, стараясь скрыть своё веселье, поддразнивая его.

— Да пошёл ты, Рокат, — проворчал он, но всё же сделал, как я велел.

— Хороший мальчик, — сказал я, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.

Он снова посмотрел на меня с раздражением. Я начинал понимать, почему Раппу так нравилось меня дразнить.