Эбеновые рога тьмы

Рапп поравнялся с нами, и вместе мы направились к командному центру. Чем ближе мы подходили, тем громче становился шум толпы. Гул ударов в грудь и топот ног прокатывались сквозь полотно палатки, отделявшее нас от основной части Армии. Несмотря на недовольство, вызванное объявлением нашего нового курса, мужчины сплотились в трудный момент, потому что у всех нас был общий враг. Враг, угроза которого объединяла нас независимо от того, что ещё происходило в наших жизнях. Ангелы. Их фанатизм точно так же сплачивал их общей ненавистью к Демонам и верой в то, что они обязаны стереть нас с лица этого мира.

Именно поэтому эта война была столь жестокой. И именно поэтому я должен был добиться победы Демонов.

Мы остановились у входа, прислушиваясь к голосам внутри. До нас донёсся грубый голос Трола, говорившего на общем языке с теми, кого я считал представителями Ангелов.

В ответ прозвучал мелодичный голос, тоже на общем языке:

— Где Халалхиво? Мы должны были встретиться с ним.

— Он скоро прибудет, — ответил Трол.

Я посмотрел на Раппа, и тот лишь коротко кивнул. Он приоткрыл полог и скользнул внутрь бесшумно, как змеи, ползающие по пустыне.

Ассирия сжала мою руку, и я опустил взгляд, заметив на её губах коварную улыбку. Мы оба знали, что простоим здесь ещё несколько минут, испытывая терпение фанатиков. Я подробно объяснил ей, как именно она должна вести себя в их присутствии, и, к моему удивлению, она приняла мои указания почти без споров.

Ангелы начали недовольно переговариваться на своём языке, бормоча непристойности о беззаконии Демонов, об их неуважении и о том, что не стоило ожидать ничего иного.

«Ты слушаешь?»

— спросил я через нашу мысленную связь.

Последние несколько дней мы тренировались часами, и Ассирия вкладывала все силы в учёбу. То, насколько серьёзно она относилась к этой миссии, вызывало во мне желание бесконечно её целовать.

«Да,

— ответила она. —

Один из них прокомментировал пирсинг Раппа, когда тот вошёл.»

«Очень хорошо,»

— похвалил я.

Мои слова прокатились по её сознанию, словно камнепад.

Она провела языком по нижней губе.

Прошла ещё минута, после чего я перенёс вес на другую ногу и расправил плечи. Я ждал достаточно долго, чтобы донести свою мысль. Отпустив Ассирию, я шагнул вперёд и взялся за полог.

— Искать, — рявкнул я Грему и Зику.

Их хвосты замахали, когда они исчезли в полумраке внутри палатки. Мгновение спустя Ассирия проскользнула под моей рукой, а я вошёл следом, позволив полотну захлопнуться за спиной.

По рядам Ангелов прокатилась тревога, когда Грем и Зик пронеслись между ними, тщательно обнюхивая их ноги. Зик внезапно остановился перед одним из них и угрожающе зарычал.

К моему удовольствию, это был Заф.

Насекомое вздрогнуло и отшатнулось, а Зик развернулся и потрусил на своё место слева от трона из костей.

Низкий зловещий смех прокатился в моей груди, пока я шёл через зал, удерживая ладонь на пояснице Ассирии.

Все взгляды мгновенно обратились ко мне.

Я не сказал ни слова, пока мы поднимались на возвышение.

Лицо моей истинной пары было твёрже базальтовых колонн, удерживающих дворец Дьёра. Не отрывая взгляда от Зафа, она обошла трон и заняла место справа от него, а Грем устроился у её ног.

Я демонстративно повернулся к Ангелам спиной, показывая, насколько незначительной угрозой они для меня являются.

Когда я опустился на трон, мои пальцы впились в черепа по краям подлокотников, невольно привлекая внимание Ангелов к их павшим собратьям. На челюсти Захал Ишима дёрнулся мускул, а его ледяно-голубые глаза были холоднее ледников в Горах Скала.

Предводитель армии Ангелов не производил внушительного впечатления. Более того, если бы я встретил его на улицах Сиви, то решил бы, что он в лучшем случае принадлежит к торговому сословию. Хотя он был высоким, его телосложение оставалось скорее жилистым, чем мощным, и мускулов, способных устрашить противников, у него почти не было. Я мог бы без труда обхватить рукой его рёбра и расколоть их изнутри.

Когда-то в начале войны я почти сделал именно это с женщиной, которая была ему дорога.

Её череп был одним из тех, что украшали переднюю часть трона, как дополнительное напоминание лично для него.

Мы встречались здесь уже много раз, и каждый раз его отвращение к тому, что я сделал, было совершенно неприкрытым. Как и его ярость.

— Захал Ишим, прошу прощения, что заставил вас ждать.

Он фыркнул, а его губы искривились в презрительной усмешке.

— Мы оба знаем, что вы опоздали намеренно, Халалхиво.

Он произнёс мой титул так, словно это было горькое лекарство.

Для него, для его Корона и Короны моя сила являлась величайшим доказательством того, почему Демоны были не более чем животными и слишком нечистыми, чтобы существовать в одном мире с ними. Поднимать мёртвых считалось святотатством, а использовать эту силу на поле боя — величайшим грехом.

И всё же они её боялись.

И каким-то образом его собственная сила Улья, позволяющая контролировать разум живых и использовать их как продолжение самого себя в бою, считалась святейшим даром их Богини.

Я откинулся на спинку трона, изображая скучающее безразличие.

— Я ждал достаточно долго, пока ваш Падиса убивал моих солдат.

Я даже не удостоил Зафа взглядом. Он этого не заслуживал.

У Захал Ишима хватило наглости усмехнуться.

— Ах да. Этот самый Падиса теперь стал Мирзой за успешную операцию по ослаблению вашей армии.

Я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза.

Мухи всегда жужжат, пытаясь привлечь к себе внимание, но питаются лишь тем, что оставили после себя другие. Точно так же Заф никогда не был настоящим убийцей. Во время всей той бойни он даже не поднял клинок.

— Как видите, мы с моей истинной парой выжили. Возможно, Мирза упустил эту деталь. Или, возможно, прежде чем вы пожаловали ему новый титул, он сообщил вам, что мы погибли вместе с остальными.

Я пренебрежительно махнул рукой в его сторону, словно отгоняя надоедливое насекомое.

— Но что сделано, то сделано. И благодаря его действиям наша ответная мера снова окажется вдвое более жестокой, чем все ваши жалкие уловки вместе взятые.