Эбеновые рога тьмы

Она оказалась ударом молнии, которого никто из них не ожидал среди собственного грома.

Когда мы осаждали Сиви, она превратилась в бурю, но не бурю насилия против Демонов. Кто бы мог подумать, что пацифистка станет истинной парой Иссараэта? И что именно она окажется той бурей, которая сокрушит его, так же как я стала лесным пожаром, поглотившим Роката?

Мои губы изогнулись в улыбке, когда она слегка склонила голову в мою сторону.

Я ответила таким же едва заметным жестом.

В конце концов, именно мы вчетвером заключили этот мирный договор, проводя долгие часы за проработкой каждой детали.

И всё же, когда её внимание вернулось к её истинной паре, её брови едва заметно нахмурились.

— Я займусь подготовкой, — заявил Ваэрон, подбирая поводья.

Напряжение исходило от него почти ощутимыми волнами. Ангелы, охранявшие его, сомкнули строй, готовясь покинуть лагерь Демонов.

— Это доверие очень хрупко, Иссараэт, — предупредил Рокат. — Если вы не выполните свои обязательства, у меня не будет никаких сомнений насчёт нового нападения.

Его белые зубы сверкнули в зловещей улыбке.

— Халалхиво, я и не ожидал бы ничего другого.

Он щёлкнул языком, и их группа двинулась в путь. Демоны провожали их настороженными взглядами, пока они не скрылись из виду. И я не могла их винить после всего, через что мы прошли.

Несмотря на прекращение битвы, Ангелы по-прежнему верили, что Богиня желает, чтобы они уничтожили нашу тёмную магию.

Потребуется время, чтобы разрушить эти убеждения в их мире, так же как потребуется время, чтобы разрушить убеждения о женщинах в нашем.

Я медленно выдохнула и вложила свою руку в руку Роката.

— Пойдём.

Тяжёлым шагом мы вернулись в командный центр и обнаружили его пустым.

Только время покажет, были ли Ангелы искренни в своих обещаниях, но, поскольку Силайра была истинной парой Ваэрона, у меня оставалась надежда. Рокат опустился на свой трон из костей и сжал переносицу пальцами. Из него вырвался вздох, наполненный усталостью и раздражением.

Я устроилась верхом на его бёдрах и начала разминать напряжённые мышцы его челюсти.

— Что ты будешь делать?

Его взгляд поднялся и встретился с моим.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда всё закончится? Когда воцарится мир?

Моя истинная пара издала низкий стон, когда я надавила на особенно напряжённое место. Я нажала сильнее, снимая боль, накопившуюся за стресс последних недель.

Судьбы, последних лет.

Мы оставались так, укрытые тишиной, пока я молча дарила ему утешение. У меня вырвался вздох, когда он обхватил меня за талию и пересадил на трон, который сделал для меня как отражение собственного трона. Его колени коснулись пола, когда он опустился передо мной. Эти бордовые глаза изучали моё лицо с мощной напряжённостью.

— Маленькая самозванка, я построю для тебя самый великолепный сад. Место, где будем существовать только ты и я. Я заявлю права на ту землю так же, как заявил права на тебя. Убежище, созданное из камня и почвы, наполненное той красотой, которую воплощаешь ты. Оно будет расти и расцветать, пока ты помогаешь вести нас в будущее.

Слёзы защипали мне глаза и переносицу.

— Вместе мы будем стоять на коленях среди растений, ухаживая за ними с той же любовью и заботой, которые ты все эти месяцы дарила мне и всей этой Армии. Мы научим Грема и Зика тоже копать землю, чтобы в их новой жизни у них появилась цель.

Я плотно сжала губы, пытаясь сдержать рыдание. Я рассказывала ему всего один раз, что мечтала об истинной паре, которая будет считать меня равной себе и разделит мои увлечения. Он запомнил.

Рокат коснулся большим пальцем моей нижней губы, словно пытаясь выманить наружу мои чувства.

— Я не уверен, кем или чем стану, когда мы перестанем воевать с Ангелами. — Его губы коснулись моих, а пряный аромат его тела наполнил мои ноздри. — Но я знаю одно: я буду твоей истинной парой. Твоим защитником. А ты?

Он улыбнулся — искренним изгибом губ, более редким, чем любой драгоценный камень. Острая вспышка его зубов заставила дрожь пробежать по моему позвоночнику. Расплавленный жар его взгляда не просто оставлял на мне клеймо.

Это было заявление прав. Обладание. Предупреждение всем, кто попытался бы отнять меня у него.

— Ты продолжишь менять наше общество к лучшему. Не позволишь нам остановиться. Не позволишь нам скатиться обратно к неравенству. Сейчас мир нуждается в твоём лидерстве больше, чем когда-либо прежде. И я буду рядом с тобой, расчищая путь для всех, кто осмелится усомниться в могучей Сельхамош.

Соль стекала по моим щекам, пока я смотрела на мужчину, которого сначала ненавидела, а потом полюбила с безрассудной самоотдачей. Которого жаждала с бесстыдным желанием. Чьё преклонение лишало меня дыхания.

Потому что он был прав.

Он видел меня.

Я больше не была избиваемой женой угодливого Корманзо.

У меня были коварные бордовые глаза. Магия, позволявшая мне становиться Самозванкой.

Я была переменой.

Символом.

Силой.

— Я Сельхамош, — выдохнула я, и мой почётный титул воплотил в словах бурю эмоций внутри меня.

— Да, это так, — его голос был перекатывающимся чёрным деревом. — Моя идеальная истинная пара. Равная мне в огне и ярости. И всегда… — Его губы накрыли мои на кратчайшее мгновение. — Всегда моя.

Рокат поглощал меня с одержимостью мужчины, захваченного наваждением. Его жажда была ненасытной, пока его язык скользил по моему. Рычание завибрировало в его груди, когда он резко притянул меня вплотную к себе, а его пальцы впились в мои бёдра с прекрасной жестокостью.

Я принимала это.

Вдыхала его.

Пила его.

Потому что он был прав — путь к истинному миру не лежал под солнцем. Его придётся прорывать когтями сквозь тьму. Общество Демонов переживало потрясение, и перемены, которые принесёт договор, тоже неизбежно встретят сопротивление.

Но несмотря на всё это, мы с Рокатом обманули смерть. Мы пережили то, что убило многих.

И однажды, спустя долгое время после того, как война останется в прошлом, мир узнает наши имена. Не как имена правителей миров, а как имена истинных пар, созданных для войны и мира.

Под пылающим сводом мы соединились вновь — укрытые тенями, израненные битвами и живые. Среди пепла того, что мы сожгли. В промежутке между сражениями. Мы сделали самое опасное, что могут сделать два человека посреди войны.

Мы выбрали любовь.