Страница 20 из 238
Рокат крепко зажмурился и откинул голову назад, ожидая, когда белые точки начнут загораться в небе. Не имея сил говорить, мы сидели в неподвижности, пока ночь опускалась с тревожной зловещестью, от которой у меня сводило желудок. Будто если мы не найдём остальную Армию на следующий день, то эта ночь действительно может стать нашей последней ночью вместе.
Мне хотелось рассмеяться от иронии происходящего.
Заф одержал бы самую грандиозную победу Ангелов с самого начала войны. Убил пятьдесят тысяч мужчин, а затем ему даже не пришлось бы и пальцем шевелить, чтобы прикончить Халалхиво и его истинную пару.
Воспоминание о том моменте, когда между нами окончательно сформировалась связь, промелькнуло в моём затуманенном сознании. Чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в тот день и в дни после него. Роскошь дворца Дьёра. Мягкая постель. Еда.
Что-то мерцало вдалеке, словно жара, струящаяся над песком в самые знойные часы дня.
Похоже, я и правда начинала терять рассудок, если уже видела вещи в темноте.
Обмякнув рядом со своим истинным, я закрыла глаза, ища то утешение, которое он ещё был способен мне дать. Он нежно поцеловал меня в висок, и этот поцелуй ощущался скорее как извинение, как прощание, чем как что-либо ещё.
«Мы умрём здесь?»
— спросила я его через нашу ментальную связь.
«Я не позволю тебе умереть»,
— прорычал он в ответ с большей силой, чем я сама была способна проявить даже несколько дней назад.
Моя голова бессильно опустилась вперёд, и я снова заставила себя очнуться. Зрение мутилось от сна, пока я сворачивалась клубком у ног Роката. Он потянулся ко мне, проводя пальцами по моей спутанной, растрёпанной косе.
«Мне так, так жаль, Ассирия»,
— сказал он. Его выражение было измученным, словно видеть меня такой слабой и близкой к смерти было величайшей болью, которую он когда-либо испытывал.
«Почему?»
«За всё. За то, что не полюбил тебя сразу так, как должен был. За то, что мы заблудились здесь. За то, что не защитил тебя от Ангелов с самого начала. Мне следовало тренировать тебя с первого дня. Мне следовало сделать так много вещей иначе».
«Прекрати говорить так, будто мы умрём здесь, когда сам сказал мне, что этого не случится»,
— ответила я с попыткой поддеть его, но игривость, к которой я стремилась, вышла слишком слабой.
Мы вновь погрузились в тишину, пока вокруг сгущалась темнота.
Слабый лай вырвал меня из сна. Я даже не поняла, что снова уснула. Грем и Зик вскочили на ноги по обе стороны от меня, подняв шерсть дыбом. Рокат всё ещё тяжело приваливался к скале. Я ткнула его ногой, и он со стоном открыл глаза.
Каким-то образом мне удалось развернуться, и тогда я снова заметила это мерцающее движение. Энергия вспыхнула во мне при мысли, что Заф мог последовать за нами сюда, чтобы лично увидеть нашу гибель. Его магия света танцевала над бесплодной пустошью, освещая издалека наше жалкое состояние. Но так же быстро, как появилась, она исчезла вместе с остатками моих сил.
Прекрасно, теперь ещё и собаки начинают сходить с ума.
Но затем впереди вспыхнул огонь, выхватывая светом поблёскивающие шипы на чьём-то лице.
Шипы, поблёскивающие на чьём-то лице.
Мой голодающий, заторможенный мозг с трудом пытался сложить образ мужчины воедино. Рокат справился быстрее меня и уже поднялся на ноги, хотя его качнуло так сильно, что я была уверена, он сейчас рухнет.
Стук копыт по утрамбованной земле ускорился, а затем всадник оказался рядом с нами, спрыгнув с лошади и бросившись к нам.
— Рокат! Ассирия! Благодарение Судьбам, вы живы, — воскликнул мужчина. Он вытащил из-за пояса два бурдюка и сунул их нам в руки.
Я не теряла времени, тут же прижав губы к горлышку и жадно глотая. Прохладная, свежая жидкость была всем.
Рокат вырвал бурдюк у меня изо рта.
— Тебе станет плохо, — хрипло сказал он.
Мгновение спустя вся жидкость, которую я только что выпила, поднялась обратно из желудка. Согнувшись в сторону, я вырвала прямо на пыльную землю.
— Жнец, что с вами двумя случилось? — спросил мужчина, и только тогда я наконец узнала этот голос. Тот самый, что составлял мне компанию многими ночами до того, как Рокат наконец принял нашу ситуацию. Тот, кто помог мне выиграть обратно кольцо моей матери во время карточной игры. Тот, кто подбадривал нас, пока мы пытались разобраться в своих сложных чувствах друг к другу.
Рапп.
Если бы у меня остались слёзы, я бы расплакалась при виде него. Вытерев рот, я снова посмотрела на Раппа, одного из Хадвезеров Роката и его лучшего друга. Присев на корточки, он налил воды в пасти Грема и Зика. Даже Блейз поднял голову, и Рапп подошёл к нему следующим, давая моему верному скакуну то, в чём он так отчаянно нуждался.
Рокат пил медленно, и я повторяла за ним, пока мой желудок всё ещё болезненно скручивало.
Сделав ещё несколько глотков, он провёл языком по пересохшим губам.
— Ангелы убили всех, кроме нас, Рапп.
Хотя обычно в его голосе звучала низкая хрипотца, дни в пустыне без воды и еды сделали его ещё более надломленным.
Факел, который Рапп воткнул в землю рядом с собой, зловеще мерцал.
— Как? — спросил он, и его тёмные брови взлетели вверх. Обычно он обязательно пошутил бы о том, что Роката невозможно победить, но мы явно выглядели слишком измотанными для подобного обмена.
— Они забрали Ассирию. — Рокат взглянул на меня, и смесь ярости и вины прорезала складки между его бровями. — Их условием была её жизнь или жизни остальных.
Рапп медленно выдохнул и провёл рукой по волосам на макушке.
— Остальная Армия не слишком далеко отсюда, лагерь разбит за пределами Луцка. Давайте доставим вас туда, а потом вы расскажете нам всё.
Теперь, когда животные утолили жажду, он заткнул бурдюки за пояс. Схватив поводья Блейза, он попытался поднять его на ноги. Но ноги моего скакуна дрожали, и из рук Раппа вырвались тени, обвившись вокруг его живота. С этой помощью моя лошадь всё же поднялась, пошатываясь, но её голова тяжело свисала от усталости.
Рапп снова впряг его в повозку, пока Рокат тяжело тащился вперёд, оставляя за собой глубокие следы сапог. Увидев, что его друг едва держится, Рапп бросился к нему и подставил плечо под его руку.
Рокат покачал головой.
— Помоги Ассирии, — прохрипел он.