Эбеновые рога тьмы

49

Пальцы Роката дрожали на моей коже, пока он раздевал меня не из-за нерешительности, а из-за отчаянной потребности, заострённой войной. Здесь, не зная, где находятся Ангелы, каждое мгновение было опасностью. Каждый удар сердца мог стать нашим последним. Каждый недоброжелатель мог означать нашу смерть.

Кожаная одежда упала на пол, оставив прикрытыми только мою грудь и лоно. Дрожь пробежала по мне, и я прильнула к нему, ища тепло его кожи. Чтобы напомнить себе, что он всё ещё здесь. Всё ещё дышит. Всё ещё со мной.

Его губы прижались к моей шее, горячие и влажные. Острые зубы скользнули по точке, где бился мой пульс, заставив меня зашипеть.

— Ты мой священный огонь. Рождена, чтобы вести войну рядом со мной. Жить легендой вместе со мной.

Он слегка укусил меня там, и я впилась руками в покрытые потом, рельефные мышцы его торса. Тёмные чернила татуировок напряглись и собрались складками, когда он обвил меня руками и попятился вместе со мной к стене, по пути задев комод. Я даже не почувствовала столкновения, потому что всё, о чём я могла думать, — это рот Роката на мне. Низкий стон сорвался с его губ, когда я опустила руку и обхватила его толстый член.

— Мне нравится, когда ты вот так меня защищаешь, — выдохнула я, крепко проведя рукой по его твёрдости.

— Я обещал, что всегда буду защищать тебя, моя истинная пара. Именно это я и намерен делать. Самым жестоким способом из возможных.

Одна из его покрытых татуировками рук обвилась вокруг моей шеи, оказывая ровно столько давления, чтобы удерживать меня на месте. Эти необузданные бордовые глаза поднялись и встретились с моими, предлагая мне свою дикую преданность.

Моя кровь и наша связь истинной пары загудели от этого зрелища.

— Слишком давно ты не гонялся за мной, — выдохнула я сквозь его хватку.

— Это так, — согласился он. — К сожалению, здесь нам негде развернуться.

Он прижался ко мне, пока наши тела полностью не соприкоснулись. Уперев предплечья по обе стороны от моей головы, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Но ты можешь сражаться со мной. Я скручу тебя своими тенями. Заставлю принять ту позу, в которой хочу тебя видеть. Заставлю использовать свой рот, прежде чем снова и снова разрушу тебя своим членом. Ты будешь полностью в моей власти.

Жар расцвёл между моих бёдер от картины, которую он нарисовал для меня.

— Чего ты ждёшь, Рокат?

Я бросила насмешку, словно точно нанесённый удар. В тот же миг тьма хлынула из моих ладоней и врезалась в его торс.

Моя истинная пара отшатнулся назад, и на его губах появилась порочная ухмылка. От её вида лёд пробежал вниз по моему позвоночнику.

Его магия хлынула из него так, словно он повелевал самой ночью, окутывая комнату обсидиановой тьмой. Сердце колотилось о рёбра, пока я скользнула вправо, стараясь ступать как можно тише. Клубы тьмы колыхнулись, и между ними появился Рокат. Не теряя ни секунды, я нырнула под его руку и выскользнула из зоны досягаемости.

Снова я исчезла. Но исчез и он. Наша комната превратилась в пустоту, дезориентируя меня.

— Моя маленькая самозванка. — Голос Роката, казалось, доносился сразу с нескольких сторон. — Тебе никогда не сбежать от меня.

— Посмотрим, — парировала я, и возбуждение от нашей игры понеслось по моим венам.

Справа раздался глухой удар, и я метнулась влево. Ониксовый дым прошептал у моего уха. Я призвала собственную силу и швырнула её во все стороны. Дерево раскололось, и он выругался. Я плотно сжала губы, скрывая улыбку. Осторожно отступая назад, я искала вход в купальню.

Камень закончился, и я скользнула за угол, прижимаясь спиной к прохладной поверхности.

Наша связь истинной пары натянулась по мере его приближения; он любил нашу игру так же сильно, как и я. Обсидиановая тьма собралась в дверном проёме, пока я готовила ловушку для своей истинной пары. Пьянящий вкус силы покрыл мой язык. Хотя обычно Рокат удерживал преимущество в наших отношениях, мой контроль значительно улучшился. И возможность обмануть его была слишком заманчивой, чтобы отказаться.

Первобытная потребность обжигала нашу связь. Два вдоха прорезали густой чёрный туман, словно он выслеживал мой запах.

— Можно подумать, ты хотела, чтобы я так легко тебя поймал.

Но как только он сделал ещё один шаг, я сжала кулак. Его тяжёлые сапоги прилипли к полу. Следом раздался тихий, зловещий смех, от которого волоски на моей шее встали дыбом.

— И это всё, на что ты способна?

В следующее мгновение пустота рассеялась. Полуденное солнце, проникавшее через окна за моей спиной, на миг ослепило меня.

— Я почти разочарован.

Ухмылка украсила его сурово красивое лицо. Его глаза оценивали расстояние между нами так, словно это было поле боя.

— Не стоит.

Похожая улыбка тронула мои губы. Я дёрнула свою магию так, словно выдёргивала ковёр из-под предмета мебели. Он пошатнулся, тени метнулись из его рук, помогая ему удержаться на ногах, но я уже проскользнула мимо него обратно в спальню.

За моей спиной загрохотали его шаги. Я резко обернулась, и его тело превратилось в размытое пятно чернил. Через секунду мы врезались в комод, разнеся его в щепки.

— Такая коварная, маленькая самозванка. Обожаю это, чёрт возьми.

Наши губы встретились, словно разразившаяся буря: сверкающие зубы и сталкивающиеся языки. Металлический привкус пронёсся между нами, когда я прикусила его губу. Он застонал, и звук был настолько мужским, что влага потекла из меня. Мгновение спустя его ладонь уже накрыла меня там.

— От этого нужно избавиться, — решил он, одним сильным движением сорвав ткань, прикрывавшую мой центр.

Укус ткани обжёг кожу, лишь усиливая моё удовольствие.

— И от этого тоже, — добавил он, с той же свирепостью разрывая повязку на моей груди.

Холодный воздух скользнул по моим соскам лишь на мгновение, прежде чем его сменил горячий рот Роката. Распутный вскрик застрял у меня в горле. Я впилась ногтями в его плечи, пытаясь удержаться под его натиском. Вокруг нас были разбросаны обломки дерева, и меньше всего мне хотелось проткнуть себе ногу.

Словно почувствовав ход моих мыслей, Рокат поднял меня на руки и понёс к письменному столу. Тот стоял неровно, отодвинутый от стены, и я поняла, что именно в него отбросила его раньше.

Он даже не стал поправлять стол, когда уложил меня на него, словно на алтарь, а сам готовился к поклонению. Наши губы снова сплелись, пока он расстёгивал ремень. Когда его член вырвался на свободу, он горячо шлёпнул меня по бедру.