Эбеновые рога тьмы

— Очень многое, — прорычала я, чувствуя, что моё терпение держится на тончайшей паутинке.

— У Ткачихи и Жнеца были свои планы для них, — вмешалась Киира прежде, чем эта паутинка окончательно порвалась. — Так же, как Судьбы имеют планы для всех нас. Халалхиво и Сельхамош нашли время, чтобы предать огню каждое из их тел и отправить их в следующую жизнь, где они будут щедро вознаграждены за свои жертвы.

Мужчина презрительно фыркнул и на это.

— Что ж, как скажете, Верховная жрица. Ваша магия здесь так же бесполезна, как и её.

Он дёрнул подбородком в мою сторону.

«К сожалению, нам может понадобиться твоя помощь»,

— послала я по связи.

Затем вновь сосредоточилась на мужчине.

— Если следующие слова, которые сорвутся с твоих губ, не будут извинением за твоё неуважение, я прикажу отвести тебя к столбу для порки.

Его губы растянулись, обнажая дополнительные заострённые зубы, которые мужчины, прослужившие десятилетия, любили подпиливать.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься.

Затем он плюнул мне под ноги.

Мы с Киирой обменялись долгим взглядом.

— Сопроводить, — резко приказала я гончим.

Они не были причиной моего гнева, но у меня не осталось сил смягчать тон, когда вся моя энергия уходила на поддержание порядка среди этих мужчин.

Грем бросился на него, прихватывая зубами за пятку. Этот ублюдок шагнул в сторону прямо на Зика, замахиваясь на моих малышей.

Но прежде чем я успела обрушить на него свою магию за то, что он посмел тронуть моих псов, тяжёлый удар сотряс землю у нас под ногами.

Секундой позже внутрь ворвались Рокат и Рапп. От первого исходила такая ярость, что её хватило бы, чтобы сжечь палатку дотла. Его внимание обрушилось на стоявшего впереди мужчину, противостоявшего нам, словно боевой молот.

— Есть проблема? — прорычал он.

Открытая угроза в его голосе заставила волосы на моём затылке встать дыбом.

Большинство собравшихся солдат побледнели и отступили назад. Но мужчина с кроваво-красными глазами выпятил грудь так, словно собирался противостоять самому Халалхиво.

— Я устал от твоего лицемерия. Тебе можно трахаться, а нам нельзя. У тебя целая куча правил, и при этом ты сам нарушаешь их все.

Рокат сделал угрожающий шаг вперёд, каким-то образом становясь ещё более огромным перед лицом столь прямого вызова.

— Если ты считаешь, что смог бы лучше вести эту армию, — его голос был низким и обещал насилие, — тогда сразись со мной за это. Насмерть. Пока ещё никому не удалось убить меня, так что если у тебя получится, возможно, ты заслужишь эту должность.

Только теперь мужчина будто утратил часть своей бравады. Он тяжело сглотнул, и его кадык дёрнулся.

— Уже не такой бесстрашный, да? — поддела я его, не сумев удержаться.

Рокат перевёл на меня предупреждающий взгляд. Я лишь пожала плечом и тут же опустила его.

Взгляд мужчины снова ожесточился.

— Назови время и место.

— Сейчас. На плацу у казарм. Свидетели увидят твою гибель и последствия угроз стабильности этой армии, — процедил Рокат.

Затем он обвёл остальных воинов взглядом, острым как кинжал.

— Я сражусь с любым из вас, кто захочет оспорить установленный порядок. Выходите сейчас, если желаете последовать за этим идиотом в следующую жизнь.

Никто не двинулся.

— Иди и сообщи своим товарищам, где собираться, — прорычал он, указывая на выход.

Все поспешили мимо нас без дополнительных напоминаний.

— Пошли, придурок, — сказал Рапп.

Лёгким движением кисти он обвил мужчину двумя толстыми чёрными верёвками. Связанный и лишённый доступа к своей магии, тот был выведен из палатки. Мы с Киирой и Рокатом последовали за ними.

Рапп тащил его через проходы лагеря, словно призового кабана на показ. Псы бежали по обе стороны, щёлкая зубами на тех, кто подходил слишком близко.

К тому времени, как мы добрались до плаца, толпа стала настолько плотной, что Рокату и Раппу пришлось кричать, требуя расступиться. Мужчины и женщины теснились у ограждений вокруг площадки, а многие забрались на холмы, чтобы лучше видеть происходящее. Некоторые даже уселись на крышу казарм, тогда как другие зависли в воздухе над площадкой, время от времени взмахивая крыльями, чтобы удержаться на месте.

Я улыбнулась Маарии, Иззенне и Воккии. Они задрали рукава, обнажая свои татуировки с коварным глазом. Это зрелище растянуло мои губы в жестокой улыбке.

Вокруг меня другие делали то же самое, и из их глоток вырывался крик:

— Сельхамош!

Я сбросила куртку, демонстрируя всем свою татуировку и клейма.

Это вызвало ещё больше выкриков моего имени.

Собравшиеся мужчины смотрели на наши руки, затем друг на друга. Впервые мы предстали перед ними со своей укрепившейся силой. Показали, что сами являемся единым фронтом. Что нашей ярости тоже есть место рядом с их яростью.

Рапп швырнул мужчину в центр песчаной площадки и взмахом руки снял верёвки. Мы с Киирой заняли места у края плаца, под навесом казарм.

Рокат направился к нему неспешной хищной походкой, снимая шлем и доспехи с верхней части тела для дополнительного эффекта. Эти части он передал своему Хадвезеру.

Верховная жрица ничего не сказала.

Ей и не нужно было. Одно её молчание уже было приговором для верующих. Её неподвижность сама по себе означала смертный приговор для этого мужчины.

С хищной медлительностью мой истинный вытащил меч из ножен. Пустые ножны он отбросил в сторону, после чего провернул в руке клинок, уже отнявший бесчисленное количество жизней. Гранат в глазницах черепа на навершии вспыхнул на солнце.

Его противник поспешно поднялся на ноги и выхватил своё оружие — обычный армейский меч без тех дополнительных особенностей, которыми обладал клинок Роката. По сравнению с ним он был хлипким. Если воспользоваться его собственным словом против него.

— Никаких перерывов. Никакой пощады. С того момента, как мы начнём, конец может быть только один — смерть, — объявил Рокат достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом.

Те передали его слова дальше по толпе.

Затем он поднял тёмный клинок.

Дрожащими руками нарушитель сделал то же самое.

— По моему сигналу! — выкрикнул Рапп, едва не заставив меня вздрогнуть.

Каким-то образом за всё время, пока Рокат устраивал своё представление, он успел вернуться к нам.

Я снова сосредоточилась на происходящем, когда он крикнул:

— Начали!