Эбеновые рога тьмы

Я провёл зубами вдоль гребня её крыла, одновременно скользнув рукой между её ног.

— Блядь, какая ты мокрая, — простонал я.

Мне не потребовалось никаких усилий, чтобы скользнуть пальцами внутрь неё.

— Тебе понравилось бороться со мной, пока я тебя не поймал?

Она кивнула вокруг моей руки. Я вжал основание ладони в её клитор и согнул пальцы, прижимая их к её внутренним стенкам. Мы всё ещё парили в воздухе, а под нами был опасный обрыв, и всё же Ассирия не выразила ни малейшего протеста по поводу своего положения.

То безоговорочное доверие, которое она мне дарила, исцеляло надломленную часть моей души.

После разговоров с Ксаннирином, после того как Ангелы похитили её, после того как за ней пришёл убийца, это было именно то, в чём я нуждался. Как она всегда это понимала, как всегда это чувствовала, было выше моего понимания, но, чёрт возьми, я был бесконечно благодарен ей за это.

Изменив угол, я проник глубже в свою истинную пару и сильнее надавил. Ещё больше влаги потекло по моей ладони, пока я ласкал место, которое она любила больше всего. Звук её влажности был громче, чем удары моих крыльев о воздух.

Снова я провёл острыми кончиками зубов вдоль её крыла, вызывая дрожь. По её коже выступили мурашки, пока я проводил языком по всей длине её шеи.

— О, не останавливайся, — простонала она. — Я даже не знала, что это может быть вот так.

Я начал двигать рукой ещё жёстче.

— Мне не терпится показать тебе каждый возможный способ испытывать удовольствие. У нас впереди ещё тысячелетия, чтобы исследовать каждое тёмное желание.

— Пожалуйста, — взмолилась она, пока мои пальцы двигались всё быстрее. — Пожалуйста, Рокат, ещё.

Из меня вырвался долгий низкий стон.

— Мне нравится, когда ты умоляешь. Кончи для меня вот так, а потом я заставлю тебя увидеть новые миры с помощью своего члена.

— Хорошо, — хрипло выдохнула она, запрокидывая голову и открывая мне лучший доступ к своей шее.

— Вот моя хорошая истинная пара, — похвалил я, покрывая её шею поцелуями.

Добравшись до места, где под кожей бился её пульс, я прикусил его. Её внутренние мышцы сжались вокруг моих пальцев. Я провёл языком по этому месту, успокаивая боль.

— Рокат, о, я сейчас…

Крик, сорвавшийся с её губ, был прекраснее любого звука, который издавал Ангел, когда я убивал его.

Её тело задрожало. Она ещё сильнее отдалась в мою власть. Нерушимая вера, которую она мне дарила, наполняла меня первобытным восторгом. Мой член упирался в её ягодицы, пока она переживала отголоски своего оргазма. Когда её дрожь начала утихать, я тоже стал медленно опускать нас вниз. Я вновь уложил её на плед, словно своё личное пиршество.

Сжав рукой свой член, я распределил собственное возбуждение по всей его длине, хотя в этом не было необходимости. Ассирия приподнялась на локтях и отвела колени в сторону, показывая мне, что именно я с ней сделал. Следы её разрядки покрывали её бёдра, поблёскивая на солнце. Я провёл по ним двумя пальцами и втянул их в рот. Затем повторил это и ввёл пальцы в рот Ассирии. Снова раздвинув её губы, я направил себя к её лону. Нижний ряд её зубов впился в мои пальцы, и всё же она позволила мне удерживать её так.

— Я собираюсь взять тебя жёстко, потому что, чёрт возьми, ты совершенство, и я больше не могу ждать, чтобы почувствовать, как ты рассыпаешься на части вокруг моего члена, — сказал я ей.

Её глаза потемнели, и она слегка кивнула, настолько, насколько это позволяла моя хватка.

Я отвёл её ногу ещё шире.

А затем толкнулся вперёд.

Между нами хлынула влага, когда я вошёл до самого основания. Я поднял её ногу выше, используя её, чтобы удерживать Ассирию на месте, пока снова и снова вбивался в неё. Её грудь подпрыгивала, а соски напоминали острые вершины, окружающие Ужгород. Пот выступил на нашей коже под жаром солнца, которое нещадно палило сверху.

И всё же мы не разрывали зрительного контакта. Бордовые глаза встретились с бордовыми глазами, душа связана с душой. Мы были едины. Мы были целостны. Мы были бессмертны.

«Моя совершенная истинная пара»,

— передал я по нашей мысленной связи.

Ей не нужно было отвечать, чтобы я понял, что она чувствует то же самое. Наша связь вибрировала силой обожания, более прочной, чем любой металл, который можно выковать для войны. Более прочной, чем камни, удерживающие горы вдоль хребта нашего континента. Более прочной, чем любая вера.

Потому что мы были уверены.

В этом мире и во всех остальных.

Я ускорил темп, мой член ныл от того, насколько отчаянно я, чёрт возьми, жаждал Ассирию. Она выгнулась навстречу мне, прижимаясь ко мне так же сильно, как я к ней.

— Вот так, маленькая самозванка. Покажи мне, как сильно ты любишь мой член.

Её веки затрепетали, когда я попадал в то место глубоко внутри неё, которое заставляло её внутренние мышцы сжиматься вокруг меня. Слюна потекла по уголкам её рта, а челюсть безвольно раскрылась в беззвучном крике, пока она приближалась к своей разрядке.

— Ты ведь кончишь для меня так чертовски сильно, правда?

Она едва смогла кивнуть, её пальцы судорожно пытались найти опору на пледе под нами. Я вынул пальцы из её рта, затем обхватил ладонями её челюсть с обеих сторон, удерживая рот открытым. Она ахнула, и её полуприкрытые глаза распахнулись.

— Высуни язык, — приказал я.

Она тут же подчинилась, а по нашей связи покатились любопытство и мучительное ожидание, пока я замедлил движения. Усмешка тронула мои губы. Она была именно там, где я хотел.

И тогда я плюнул.

Её внутренние мышцы сжали меня словно тиски, и перед глазами вспыхнули звёзды. Наши губы столкнулись в поцелуе, когда я жадно впился в её рот, отчаянно желая её вкуса. Я снова резко толкнулся в неё, вырывая из её горла всхлип.

— Рокат, — выдохнула она, разрывая поцелуй.

Её ногти впились мне в спину, оставляя жгучие борозды, пока пот стекал по нашей коже.

— Блядь, сделай это снова.

Я достиг того глубокого места внутри неё и замер, вращая бёдрами.

— Тебе это понравилось, Ассирия? — низко прошептал я ей на ухо.

Она задрожала подо мной.

— Да, — призналась она, подавая поясницу вперёд так, чтобы её клитор потёрся о мой живот.

Я забросил её ноги себе на плечи, крепко прижимая её к земле. Этот угол давал мне идеальную возможность сделать именно то, о чём она просила.

— Открой рот для меня.