Страница 11 из 15
Глава 2. Это же сказки
– Чем… нам помогло… то, что мы неслись… как угорелые? – Лика говорила с паузами, хватая ртом воздух в попытке отдышаться. – Все равно… Мария Марковна увидит… что мы свалили из школы… после шухера в корпусе артефактов.
Они добежали до входа в шлюз и остановились, чтобы прийти в себя.
– Руслан Викторович нас прикроет. Раз уж предупредил. – Женька собрал снег с ветки ближайшего дерева и сунул его в рот.
– Почему он нам помогает? – поправив сползшую на глаза шапку, спросил Валера. – Жень, может, твой папа знает?
– Если найду его, спрошу, – хмуро пробормотал Женька и в ответ на их недоуменные взгляды пояснил: – Он постоянно где-то пропадает.
В шлюзе ВД их встретила знакомая дежурная. Правда, на этот раз она не сыпала привычными прибаутками и вообще выглядела так, будто работала тут без выходных минимум месяц.
– Побыстрее давайте. Кто-то один в этот вагон, остальные – ждем.
– Так там как раз четыре места еще свободных, – заметил заглянувший через ее плечо Женька.
Ева тоже привстала на цыпочки, но со своим ростом, увы, ничего не увидела, поэтому пришлось поверить Жарову на слово.
– Кто из нас дежурный по шлюзу, ты или я? – с раздражением спросила женщина. – Не задерживаем всех. Кто-то один заходит, трое остаются.
Она недвусмысленно подтолкнула стоявшую ближе всех ко входу в кабину Лику.
– Ладно, пока. Созвонимся. – Лика помахала друзьям и, недовольно взглянув на дежурную, скрылась в кабине.
Двери за ней закрылись, и в шлюзовой стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. В такие моменты Ева всегда испытывала странное чувство: вот на твоих глазах отходит поезд, если можно так сказать, во всяком случае, кабина с людьми определенно исчезает из этой точки пространства, но в шлюзе при этом стоит полнейшая тишина. Это ведь удивительно.
Следующую кабину они ждали молча. Будто не только у Евы бежали мурашки от осознания этого мгновенного, беззвучного перемещения в никуда.
Путеводный клубочек, висевший у двери, мигнул синим, и дежурная скомандовала:
– Давайте быстрее. Не задерживаемся.
Валера первым провел своим пропуском по путеводному клубку. Кабина за открывшейся дверью была не той, в которой уехала Лика. Хоть они и выглядели одинаково, все равно отличались друг от друга: запахом, атмосферой. Как вагоны трамваев или поездов в метро.
Ева провела пропуском по клубку. Женька последовал ее примеру. Войдя в кабину, Ева взялась за поручень и посмотрела на темное окно, за которым пока еще ничего не было видно. Медленно выдохнув, она покрепче сжала руку, готовясь к дороге. Всю свою жизнь она любила путешествия по ВД, несмотря на то что мама, например, откровенно ненавидела этот способ перемещения. Илья тоже не особенно его любил. Поэтому обычно Ева путешествовала с папой, и от мамы они старались держать это в секрете.
Теперь она вполне законно пользовалась ВД, чтобы добраться от Москвы до РАВ и обратно. Казалось бы, наслаждайся, но в последнее время радоваться не выходило. И виной тому были видения за окном. Это снова был Кощей. Но если раньше он просто смотрел так, будто пытался сообщить что-то важное, или же улыбался, словно она собиралась сделать что-то, что его порадует, то в последнее время его взгляд был таким, будто он уже все сказал и… прощается. Поэтому после каждой такой поездки Ева чувствовала себя угнетенной и мысленно возвращалась к их последней встрече.
«Мне есть что выменять на жизнь сына», – сказал тогда Кощей.
Но Еве ведь невозможно было соврать. Она точно знала, что путь в подземное царство станет для владыки Тридевятого дорогой в один конец. Оттого-то они с ребятами так спешили что-то сделать, но, как назло, ничего не выходило. Глеб не сумел полноценно вернуться в РАВ, не сумел ничего разузнать о жар-птице, Корвину тоже пока так и не удалось пробраться в академию. Они выяснили лишь, что в корпусе артефактов творится что-то неладное и что войти туда могут теперь только двое: Мария Марковна и Руслан Викторович. А сегодня оказалось, что жар-птицы там нет. Зачем тогда они туда ходят? Что проверяют? Или же ее нет в кабинете, но она спрятана где-то еще в том же корпусе? Как теперь узнать?
Глеб пытался выяснить подробности у Руслана Викторовича, на что ему было сказано:
– Корпус находится в аварийном состоянии, и его закрыли ради безопасности детей.
Сколько в этом ответе было правды, Глеб Семенович понять не мог, хотя Руслан Викторович был его близким другом много лет. Побочным эффектом того, что в царстве Вия Глеб превратился в нездешку, стала не только утрата его собственных привязанностей и эмоций, но и неумение распознавать оттенки эмоций окружающих людей. Ева однажды слышала, как он на полном серьезе сказал Женьке:
– Я не могу понять, что ты сейчас испытываешь. Будет проще, если ты просто об этом скажешь.
Они тогда стояли у двери в столовую. Ева не знала, с чего начался спор между Жаровыми: Женька ушел из столовой раньше, пообещав подождать ее в коридоре, чтобы они вместе пошли готовиться к контрольной по физике, так что, выйдя, она услышала лишь эту фразу. С одной стороны, слова были как будто бы правильные. С другой стороны, от родителей вроде бы ждешь какого-то понимания.
Вот и Женька, который за тридцать секунд мог разогнаться от мнимого спокойствия до драки, услышав это здравое предложение, просто сбежал, а Еве пришлось извиняться перед Глебом, объясняя, что с его сыном такое бывает, все наладится.
– Наладится, ребенок. Конечно, наладится, – рассеянно откликнулся Глеб Жаров и ушел.
А Ева бросилась догонять Женьку, который потом весь день был в таком настроении, что хотелось стукнуть его учебником. Что Лика в итоге и сделала.
В общем, они все оказались в тупике. Ева прикрыла глаза, потому что смотреть на серьезное лицо Кощея было выше ее сил. По внутренним ощущениям кабина двигалась дольше обычного. Некстати вспомнился рассказ Любови Алексеевны о том, что ее забросило в Коми. В Коми Еве не хотелось. Хотелось домой. Наконец поесть и посмотреть какой-нибудь сериал. Только на выходе из шлюза нужно будет Лике позвонить.
С этими мыслями Ева нащупала в кармане пуховика телефон. Интересно, что будет, если попытаться включить его в кабине ВД? Нужно спросить у Женьки. Тот наверняка когда-нибудь да пробовал. Или у Валерки. Тот точно не пробовал, но о последствиях, скорее всего, знает.
Ева невольно улыбнулась и распахнула глаза. Кощей за мутным стеклом тоже едва заметно улыбнулся. Но в его улыбке не было ни капли радости.
Кабина наконец дернулась и остановилась.