Страница 24 из 26
– Этот Раллис тот еще путаник, – заявил отец, пересказав беседу экс-теннисиста со следователями. – Но ты же на корабле ничего такого… То есть я и сам понимаю, что нет, но вдруг ты наговорил там лишнего. Ты же, можно сказать, почти не имел дела с сеньорой Помбо?
– Конечно, ничего, папа. Черт, ты же не думаешь?.. Ты что, мне не доверяешь?
– Ну что ты, сынок, ради всего святого. Просто этот Раллис болтает всякое – не хочу, чтобы тебя во что-то втянули, когда ты ни при чем.
– Не беспокойся, пап. Я сплю спокойно, с чистой совестью, поверь.
Отец улыбнулся ему, как всегда, с бесконечной нежностью, и ушел на кухню помогать матери с обедом, пока Пабло отдыхает в гостиной. О, родители. Что бы он без них делал после несчастного случая? Врачи, больницы, консультации, психологи. Отец с матерью все время его поддерживали, в том числе когда его бросила девушка через несколько месяцев после несчастного случая. Пабло ее не винил. Он в те первые месяцы был далеко не самым приятным спутником. Но теперь он вынырнул из того колодца, в который провалился, снова начал дышать. Вот бы переехать обратно в Сантандер и при поддержке ITF организовать тут фонд или хорошую школу тенниса на колясках, а еще открытый турнир… Как же он был бы такому рад! Но постоянно возникали препятствия, и одним из таких препятствий стала Юдит. У него навсегда отпечаталась в памяти их последняя встреча в Барселоне три месяца назад.
– Не будь таким занудой, Паблито, – сказала она ему с язвительной улыбкой. – Ну какой тебе открытый турнир? У нас уже есть открытый турнир в Астильеро.
– Он не для колясочников.
– Ну тогда можешь ездить на чемпионаты в другие регионы, я-то здесь при чем? Ты думаешь, Федерация долго протянет, если будет в каждом городе изображать доброго самаритянина?
– Самаритянина? Да мы играем на высочайшем уровне, мы получим спонсоров, которые…
Она вздохнула, не дав ему договорить.
– Боже, как я устала от всех этих историй, честное слово. Ты меня растрогать пытаешься? Есть же соревнования по теннису на колясках в Логроньо, в Бургосе, в Марбелье… Даже в Валенсии. Мало того, свой долбаный чемпионат мира. Что еще тебе нужно?
– Ты знаешь, что мне нужно. Специализированная школа в Сантандере, и чтобы чемпионатом автономных сообществ занимались не только мелкие клубы и национальные федерации. Я бы хотел, чтобы ты – от имени клуба – тоже выступила в поддержку. Многие могли бы…
– Ой, я тебя умоляю! Ты, наверное, так привык, что тебя все жалеют, Паблито… Неужели кто-то и правда на это покупается? – Она закатила глаза. – Какой же ты эгоист.
– Что? – Он вспыхнул от негодования. – Эгоист? Да ты же…
– А что я? – перебила она. – Я просто делаю так, чтобы было выгодно всем. Вас поддерживают чем могут, Пабло. По-твоему, мы тут в деньгах купаемся?
Она подбоченилась, и от этого движения узкое вечернее платье еще сильнее обозначило ее фигуру.
– Сеньор Пабло Рамос желает, чтобы Федерация обеспечила ему рабочее место по его мерке и поближе к мамочке с папочкой, – преувеличенно официальным тоном произнесла она и тут же вернулась к обычной язвительности: – Знаешь, а я вот затребую себе офис на Карибах. Как тебе такое?
– Ты несправедлива, Юдит, – сказал он, задетый за живое. – Я просто хочу видеть немного больше поддержки.
– Ах, ты поддержку хочешь видеть? Ясное дело. Все на свете чего-то хотят. Быть счастливым, всегда быть на гребне волны, еще что? И все просят, просят, просят, а сами ничего не делают. Пусть им все принесут готовенькое, да?
– Я не…
– Ну конечно, ты не из таких. Тебе не просить надо, тебе играть надо. У тебя на выбор сто семьдесят с лишним турниров в сезоне. Чего ты ждешь? Участвуй, тренируйся, рви себе душу, черт возьми. У тебя Паралимпийские игры, чемпионат мира, четыре открытых турнира, но нет, ты мне будешь лезть в яичники со своим Сантандером.
Тут ее суровый взгляд смягчился – вероятно, она поняла, что обезоружила противника и разнесла в пух и прах все его доводы.
– Ладно тебе, Пабло. Ну что ты тут расклеился? Ты же, что называется, едва попал в эти джунгли, а уже хочешь индивидуальное сафари.
Она склонилась к его коляске, демонстрируя глубокое декольте.
– Не сердись на меня, Паблито. Такой красивый парень… – добавила она, придвигая лицо к губам Пабло, который смотрел на нее с отвращением. – Мне сказали, у тебя спинной мозг местами уцелел. Это правда, что там внизу у тебя кое-что еще работает?
Он с изумлением и омерзением отшатнулся, быстро развернул коляску и поехал прочь из комнаты. Гадая, сколько правды было в словах этой ужасной женщины, Пабло услышал, как у него за спиной захлопнулась дверь, приглушив ее хохот.