Страница 93 из 100
Глава 47. Пожар
— Итак, Иоланта, — произнес Фейергар, кружа меня в танце. — Вы-таки решили быть моей женой?
Его глаза смеялись. Узкий драконий зрачок подрагивал, то расширяясь, то опять сужаясь, делая Фея похожим на хищника, готового схватит свою жертву.
— Я решила, что нам надо о многом поговорить, Фейергар, — ответила я смело и прямо. — Очень о многом. И узнать друг друга получше, если мы захотим жить дальше вместе.
— Если захотим? — уточнил Фейергар.
Я покосилась на девиц, жмущихся у стен, провожающих нашу пару взглядами, полными досады. О, как они принарядились сегодня! О, как они жаждали внимания Фейергара! Признаться, я даже испытала удовлетворение оттого, что сумела утереть им нос!
— Кажется, у вас появилось много поклонниц за то время, пока мы жили врозь, — заметила я. — А я научилась жить без вас. Не так роскошно, как с вами, но вполне сносно. Поэтому теперь я могу выбирать, быть с вами или оставаться одной. Принадлежать вам или… не принадлежать никому.
— О! Мне кажется, или я слышу в ваших словах немного ревности? — рассмеялся Фейергар. — А глазами вы так и едите всех этих несчастных, которые виноваты лишь в том, что юны и склонны к влюбленности.
— Склонны к влюбленности в чужого мужа, — процедила я сквозь зубы.
— Но у них нет ни единого шанса против вас, — галантно заметил Фей. — Вы, дорогая, сегодня прекрасны настолько, что я вами ослеплен и никого не вижу, кроме вас. Это оттого, что выявляетесь прекрасным образчиком сочетания стали, серебра и золота. Вам идут эти цвета. И мундир к лицу. Из вас вышла отличная генеральша.
— Не заговаривайте мне зубы, Фей! То, что у них нет шансов, не дает им право висеть на вашей шее, пока я все еще ваша жена.
— Да вы совершенно точно ревнуете! — в восторге вскричал Фейергар. — Прежде за вами такого не водилось!
— Прежде вы не давали мне повода, — я не заметила, как попалась в ловушку, и с жаром подтвердила свою ревность. Фейергар сиял.
— Давал, давал, — посмеиваясь, заметил он. — Я танцевал абсолютно на всех балах с кем-то, помимо вас. И, однако, это вас нисколько не трогало. Что же произошло теперь? Могу ли я надеяться, что вы наконец-то полюбили меня?
Я вспыхнула от гнева до корней волос, и выкрикнула прежде, чем смогла сообразить, что говорю:
— Да я всегда любила вас! Была влюблена, как дурочка! Смотрела на вас, как на божество! А вы этого не замечали!
— Всегда любила? А теперь?
— И теперь!..
Слава богу, у меня хватило сил замолчать, чтоб не выкрикнуть свое признание на весь зал. Лицо мое пылало, сердце колотилось так, что ноги от слабости подгибались И Фейергар прижал меня к себе чуть крепче дозволенного, посмеиваясь.
Но руки его тоже подрагивали от волнения.
— Ну, раз все так, как вы говорите, — сказал он наконец, справившись со своим волнением, — так может нам дать друг другу еще один шанс? Хватит упрямиться, Иоланта. Я скучаю по вам. По теплоте вашего тела в постели. По вашему запаху. По вашей нежности.
— Скучаете — не значит любите, — отважно возразила я. — Вы не сказали мне этих слов. Ни разу.
— А сами вы не видите? — удивился Фейергар. — Неужто слова вам важнее, чем поступки? Важнее, чем то, что я делаю для вас и с вами?
Слишком прозрачный намек на проведенную вместе ночь!
— Я сделал все, чтобы выказать свою любовь к вам, Иоланта, — тихо сказал Фейергар. — Неужели вы этого не почувствовали?
Он пытался заглянуть в мои глаза, и в его словах был такой чудесный юношеский трепет, то я терялась и чувствовала, будто падаю с огромной высоты, и у меня перехватывает дыхание.
Я опустила лицо, скрывая стыдливый румянец, но Фей прижал меня к себе. Еще миг, и просто задохнулась бы от восхитительного, сладкого стыда, чувствуя, как рядом со мной движется возбужденное мужское тело.
Еще полмига — и руки Фейергара с моей талии опустятся ниже, и сожмут мое тело сквозь тонкие шелка моих одежд.
Еще совсем чуть-чуть, и Фей не удержится — коснется губами моей пылающей щеки, прихватит мочку уха и скользнет поцелуем по чувствительному местечку на шее…
О, Фей! Как я хочу тебя! И как ты хочешь меня — это я чувствую, даже без единого слова! Еще миг, и я отвечу на твой порыв, на твое движение ко мне, которое приближает твои губы, делая их невероятно манящими и доступными!
Еще полмига, и мы будем беззастенчиво целоваться на глазах у всех, отому что нас тянет друг к другу. Неудержимо тянет!
Но тут очень вовремя кончился танец и Фейергару пришлось отпустить меня.
— Мы еще вернемся сегодня к этому разговору, — пообещал он мне, нехотя отпуская мою руку. Его пальцы напоследок чуть сжали мои, и я уловила нетерпеливую страстную дрожь в них. — Здесь и сейчас не место и не время для признаний. Я не хочу превращать откровенный разговор в зрелище для всех. Эти слова должны быть сказаны только для вас одной. И я вам скажу их. Но без ненужных свидетелей.
Между тем любопытные гости мэра толпились вокруг моего чудо-торта с драконом. Мэр хотел отрезать кусок, но торт был словно каменный и не поддавался его ножу.
— О, какая жалость, — произнесла одна из гостий. — Он не настоящий?.. Каменный? Нам не удастся его попробовать? А выглядит так аппетитно, и пахнет волшебно.
— Разумеется, он настоящий и съедобный, — небрежно ответила я, приближаясь к торту. Мне чудом удалось унять дрожь в руках, хотя я все ее не смела поднять взгляда на Фейергара.
Мне казалось, что глянь я на него — и он не выдержит, взорвется. Рванет сквозь толпу ко мне, схватит, уронит на сгиб руки и влепит такой поцелуй, что я не смогу сдержать сладкого и развратного стона.
Господи, что за мысли лезут в мою голову…
— Но он предназначен в подарок генералу Торнгарну. Значит, только он сможет его разрезать и поделиться с тем, с кем сочтет нужным, — закончила я.
— В самом деле, — вскричал мэр, воодушевившись и передавая нож Фейергару. — Это ведь ваш подарок! Просим, просим! Не обделите никого!
Улыбающийся Фей разрезал торт без труда.
Под ножом в его руках бисквит оказался нежнейшим, мягким, как пух. И очень вкусным.
Первый кусок Фей с поклоном передал мне на серебряной тарелочке, с серебристой блестящей ложкой.
И я тотчас же его попробовался под завистливыми взглядами вздыхающих томно девиц.
— Вполне удался, — прокомментировала я угощение.
— О да! —воскликнул мэр, которому кусок торта достался после меня. — Невероятный вкус! Невероятное исполнение! Это просто кулинарный шедевр!