Страница 91 из 100
Глава 46. Танец
Я решила сопровождать торт, и потому прибыла в дом мэра позже всех.
Бал уже был в самом разгаре, тени кружащихся пар метались по золотым стеклам окон. Танцевал там и Фейергар. Но меня это ничуть не смущало.
Я ехала в карете, посланной за мной мэром, и была абсолютно спокойна и уверена в себе. Я кожей чувствовала, как Фейергар все ближе ко мне, и предвкушала то, какое впечатление я на него произведу — как и на всех прочих.
Мэр выскочил меня встречать лично, как только ему доложили, что госпожа Иоланта Торнгарн прибыла вместе с обещанным тортом.
Мэр выскочил на заснеженные ступени лестницы в бальных туфлях с бантами. На плечах его был алый с золотым плащ, его золотая цепь градоначальника. Алая маска с угрожающе оскаленной мордой дракона была сдвинута на затылок.
— О, миледи! — мэр припал губами к моей руке. — Простите мне мою дерзость. Не удержался, надел маску дракона. Очень уж хотел быть хоть немного походить на господина Торнгарна. Но боялся, что вы примете меня за него.
Но сейчас, пожалуй, я бы нипочем не спутала его с Фейергаром.
Я просто чуяла, кто таится под тем или иным нарядом…
— Это обещанный торт?! — вскричал он, увидев, как слуги пыхтят, надрываясь под его тяжестью.
— Он самый, — подтвердила я.
Раньше я б ждала приглашения войти в дом, а сегодня просто взяла мэра под руку, развернула его к дверям и неспешно принялась подниматься по лестнице, не особо заботясь о том, как слуги дотащат торт.
Впрочем, они могли б его уронить и даже попинать ногами — ничего б с ним не сделалось. Магия крепко его держала; и поддаться он мог только ножу в руках Фейергара.
— О, какой огромный, — тревожно произнес мэр, оглядываясь назад. — Кто б мог подумать, что такая крохотна хрупкая женщина способна сделать такое огромное блюдо.
— Вы не знаете женщин, — усмехнулась я. — Они еще не на то способны.
В бальном зале стоял гул голосов. Передавая свой плащ слугам мэра, я слышала быстрые шепотки дам, взлетающий серебристый смех и восторженные охи. Кажется, это предъявили мой первый торт, и дамы были от него в восторге.
Заглянув в щель меж створками дверей, я увидела, что торт не едят, нет. Его с изумлением рассматривают, оценивают каждую деталь, и некоторые девицы явно хвалятся кавалерам, что идея создания этого огромного трёхъярусного шедевра принадлежит именно им.
— О, гости уже оценили мой торт, — весело сказала я, чуть поправляя прическу и оборачиваясь к мэру. — Значит, самое время для второго, что скажете?
Мэр стоял столбом, с открытым ртом.
Да, такое впечатление на него произвело мое платье.
— Миледи, — потрясенно произнес он, оглядывая меня с головы до ног, — милели, вы ослепительны! Разве может такая женщина возиться с мукой?! Это просто кощунство! Это преступление против красоты! Это…
Мэр запнулся и покраснел, словно на мне были розовые панталоны, так им любимые.
— Ваш муж просто обязан вытащить вас с кухни! — пылко продолжил мэр. — Да! Да! Вы должны блистать в свете!
— Может быть, может быть, — весело ответила я, потешаясь над наивной горячностью мэра. — А пока он этого не сделал, может быть, объявите о моем прибытии гостям? И не забудьте объявить о торте — о торте специально для генерала Торнгарна!
— Да, да, конечно, — ошеломленно пробормотал мэр. Он еще раз глянул на меня, яростно подкрутил усы, словно хотел их выдернуть, и решительно бросился в зал.
Торт меж тем притащили к дверям тоже, взгромоздили на тележку. Я небрежно потянула за ленту, развязывая, и стенки коробки тотчас распались, раскрылись, как большой цветок, открывая сияющий кулинарный шедевр.
— О-о-о…
Слуги мэра просто онемели от увиденного. На миг они даже слышать перестали, так и стояли, уронив руки и раскрыв рты, пялясь на переливающегося багровым золотом дракона.
Мне даже пришлось прикрикнуть на них, чтоб привести их в чувство.
А за дверями зала меж тем разносился мощный голос мэра:
— Миледи Иоланта Торнгарн! И ее небольшой сюрприз для генерала Торнгарна лично! Еще один торт, дамы!
Двери передо мной раскрылись, в лицо мне ударила волна горячего воздуха, пахнущего сладостями и духами. Гул голосов вдруг смолк, и я, ослепленная сиянием люстр, ступила в зал, слыша только щелчки каблуков моих туфель да шелест шелкового платья.
Я шла, гордо подняв голову, чуть кивая гостям, и не без удовольствия видя, как вытягиваются лица девиц, уже считавших, что Фейергар никуда не денется из их цепких ручонок.
Я шла едва ли не чеканя шаг, и мужчины безотчетно кланялись мне так, будто шел сам Фейергар. А женщины приседали в реверансах. Я просто шла, с подчеркнуто ровной спиной, в подчеркнуто строгом платье, прекрасном и изящном, а люди замирали потрясенные.
И гордость пьянящим вином проливалась мне в сердце.
Раньше люди тоже мне кланялись, но это Фейергар заставлял их это делать. А сегодня я смогла заставит их сама. Одним только своим видом. Одним только своим присутствием.
И это была огромная моя личная победа!
Вслед за мной слуги втолкнули в зал тележку с тортом, и над головами гостей взлетел просто вопль изумления. То-то даже присел от страха, когда мимо него, зловеще расправив крылья, проплыл ало-золотой дракон.
Наверное, я смотрелась зловеще и величественно, вышагивающая в тишине к Фейергару, когда за моей спиной возвышался на черном торте, в огне войны, этот дракон. Наверное. Я не знаю.
Но в глазах Фейергара я тоже увидела глубочайшее изумление и… восторг.
— Доброго дня, господин генерал, — произнесла я, присев в реверансе у его ног.
Мой поклон был сдержанный, изящный и исполненный достоинства.
И Фейергар рассмеялся, стащив с лица маску.
— Как вы узнали меня, Иоланта?
На нем был белый красивый костюм, расшитый золотом.
Слишком вычурный, слишком нарядный, несвойственный Фею.
С пышного жабо под кружевным воротником брызгали светом бриллианты. На лице Фея была обычная карнавальная маска, ничем не примечательная. На плечах — короткий алый плащ.
Среди высоких мужчин этого города Фей почти не выделялся. И все же я безошибочно его определила.
— По вашим рукам, генерал, — ответила я дерзко. — Вы можете надеть какую угодно одежду, вы можете скрыть лицо, но ваши руки я узнаю из тысяч других.
Ноздри Фейергара хищно затрепетали, я кожей ощутила горячий порыв и страсть, которые овладели Драконом.
— Вы помните мои руки, — хрипло процедил он, пристально глядя в мои глаза. В мои бесстыжие, многообещающие глаза.