Страница 64 из 100
— Рада, что тебе понравилось. И сожалею, что оставила твою любовницу без ноги. Наверное, это чертовски неудобно и некрасиво. Она, наверное, страдает? Ну, с этим я уже ничего поделать не могу. Можешь передать ей мои сожаления.
Фейергар не ответил.
Вместо этого он спокойно шагнул к столу и выдвинул стул.
Рука моя нервно дернулась. Я машинально нажала на курок, и пуля с визгом врезалась в спинку стула.
Резко крутнув барабан пистолета, я взвела курок вновь.
— Ты, кажется, не понял, — произнесла я резко. — Или не поверил мне? Не двигайся.
— Извини, — мягко ответил Фейергар. — Я просто хотел присесть. Разрешишь?
— Этикет гласит, что в присутствии посторонней дамы ты должен стоять, — огрызнулась я.
— Но мы не чужие друг другу. Значит, этикетом можно немного пренебречь. Нас никто за это не осудит.
И он спокойно, без дерганий, уселся на простреленный стул. И руки сложил на лакированной поверхности столешни.
Отчаянный.
Он не может не понимать, что нервы у меня на пределе. И что я могу стрельнуть в любой миг. И все равно он меня не слушается…
— Положи пистолет. Он нам не понадобится, — так же мягко попросил Фейергар.
— Хотите свернуть мне шею голыми руками, генерал? — уточнила я. — Вы так злы? Я доставила вам такие чертовские неудобства? Мне, право, жаль.
Но пистолет положила на стол, перед собой.
И свою ладонь рядом, чтоб схватить оружие быстро, если что-то пойдет не так.
— Я вообще не хочу свернуть тебе шею, — Фей чуть склонил голову. — С чего ты взяла это?
— Может быть с того, что твоя Милдред хотела пустить мне пулю в голову? Она сказала, что это ты разрешил ей сделать это. Она выманила меня из дому, объяснив эту поездку твоим приказом. Она не пощадила бы и детей, если б я не раздробила ей ляжку. И очень жаль, что не голову! Так что у меня есть причины думать, что ты желаешь мне зла, Фейергар! У меня есть причины защищаться от тебя.
О, господи, как он смотрел! Как он смотрел и слушал мою гневную речь!
Словно впитывал каждое слово.
Словно страстно желал провести пальцем по моим губам, выплевывающим в его адрес обвинения, и запечатать их поцелуем.
Словно горел изнутри, глядя на меня и… желая.
Вот за что бедная невинная Иоланта полюбила его.
Он мог смотреть на женщину так, словно ничего иного в мире не существовало.
Его взгляд обжигал и пронизывал меня насквозь.
И его красота, его очарование с каждым мигом становилось все более магическим и притягательным. Фейергар был очень красивым мужчиной. В его идеальных чертах странным образом сочеталась твердая мужественность и романтическая чувственность.
Наверное, во всем виноваты его губы.
Я поймала себя на мысли, что невольно смотрю на них, а в памяти всплывают бессовестные воспоминания о том, как эти губы умеют целовать и ласкать. И воспоминания об этом такие яркие и острые, что в животе начинает пульсировать страстное желание…
От него начинало трясти.
И мои пальцы, лежащие рядом с пистолетом, начали выбивать нервную дробь на гладкой столешне.
Страсть, что была заключена во взоре Фейергара, соблазняла, заставляла позабыть приличия и стыд, себя самое, и отдаться во власть соблазнителю.
Я, наверно, должна была все это знать наперед, должна была вспомнить, и все равно не вынесла этого взгляда. Отвела глаза.
И пусть думает, что хочет!
Пусть думает, что я вспомнила его жадные, грубые, по-животному острые ласки и страсть, которую даже с криком трудно пережить и перетерпеть…
Пусть!
— Но я не хочу тебе зла, Иоланта, — мягко ответил он.
— Так чего ты хочешь, Фейергар, — бесцветным голосом произнесла я. — Я не уступлю тебе ни в чем. Я не вернусь в твой дом. У меня теперь есть свой, я его заработала. Я не отдам тебе детей; они мои. Я могу о них позаботиться сама. Ты мне для этого не нужен. И допустить, чтобы эта дырявая крыса, твоя любовница, их воспитывала, я не могу.
Фейергар молча смотрел на меня.
— А ты повзрослела, Иоланта, — вдруг произнес он. — Ты стала… совсем другой.
— Так и жизнь моя изменилась, — спокойно заметила я, хотя страх стучал в моих висках. — Приходится быть тверже, сильнее и упрямее.
— Не только это, Иола. В тебе появилось больше достоинства. Ты пошла работать — вот уж чего не ожидал от тебя. Ты спасла и себя, и наших детей — за одно это я готов встать перед тобой на колено и склонить голову. Теперь ты больше жена Дракона, чем когда-либо. В тебе невероятное мужество и сила, Иоланта. Такие, о каких я даже не подозревал. И да — ты стала жестокой.
Заметил!
Фейергар заметил подмену! Не так уж безразличен он был к своей юной жене, выходит. Он знал ее. Он наблюдал за ней, изучал ее. Насквозь ее видел. И теперь, наблюдая мои трудовые успехи, удивляется, как это его нежная жена сумела преподнести ему такой сюрприз.
Впрочем, Фейергар, ты ее не знал до конца…
В Милдред ведь стреляла не я, она. И побег по болоту тоже ее заслуга.
Она свою жизнь отдала, чтобы спасти твоих детей.
Ты не знал ее, Фейергар…
— Твоя любовница пыталась убить меня, — зло отчеканила я. — Меня и моих новорожденных сыновей. Это не могло сделать меня добрее. И если ты вздумаешь потащить меня силой, Фей, я буду сопротивляться. Я буду драться, как и в карете с Милдред!
— Она не моя любовница, — внезапно проговорил Фейергар, глядя мне прямо в глаза. — Ты до сих пор не поняла? Как ты вообще могла поверить в то, что я соблазнился на эту женщину?
Это заявление было так внезапно, что я поперхнулась колкостями, что вертелись у меня на языке.
— Что?..
— Она не моя любовница, — четко повторил Фейергар. — И никогда ею не была. А я никогда не отдавал приказа убить вас. Тебя. Никогда. Если б я хотел это сделать, я бы выстрелил в тебя прямо в первый же момент, — он усмехнулся. — Все-таки, у меня в этом деле опыта больше. Но ты все еще жива. Да и зачем мне убивать вас? Зачем?
— Я надоела тебе, Фейергар, — ответила я, как заведенная. — Ты можешь сколько угодно отрицать свою связь с Милдред, но откуда мне знать, что это правда? Она красива… была. Ради нее. Ради ее безумной любви. О, она любит тебя до трясучки, Фей! Ты мог захотеть меня убить ради нее. Ради ее страсти. Наверное, она хороша в постели. Не такая деревянная, как я.