Страница 50 из 100
Глава 29. Жанна
Все шло как нельзя лучше. Заказы росли день ото дня. Я только успевала поворачиваться на кухне. Денег мне удалось скопить прилично. Я и приоделась, и наняла прислугу.
И лишь одно омрачало мою радость: дети.
Точнее, их состояние.
Они были худенькими и бледными, несмотря на то что я оставляла достаточно молока. Да еще и с каплей магии на каждого.
Но отчего-то они не росли. Хирели день за днем.
— А что ж ты хотела, — ворчала моя хозяйка. — Они, небось, чуют, что матери рядом нет. Скучают. Не получают материнской ласки. Вот им и неможется. А я говорила — работай тут! Все ведь под рукой! Зачем бегать по городу?!
У меня опыта в воспитании детей не было.
Я не могла ни опровергнуть это утверждение, ни подтвердить его.
И сердце мое сжималось от жалости к несчастным деткам. Казалось бы, я все делала для того, чтобы мы могли выжить. Но отчего-то этого было недостаточно… И детям впрок мое трудолюбие и целеустремленность не шли!
Они пили мое молоко ночью, утром и вечером, съедали все козье молоко днем, а после работы каждый раз меня ждало одно и то же: крик, доносившийся из моей комнаты, и Жанна, яростно раскачивающая колыбель, чтобы как-то успокоить близнецов.
И каждый раз, спешно прикладывая их к груди, я ощущала их голод.
Они ели более чем жадно.
Тянули молоко изо всех сил, так, что порой я морщилась от боли.
А потом засыпали, как убитые.
Бутылочки всегда были пусты. Тряпочки, которые я использовала вместо сосок, тщательно выстираны и высушены.
А дети все равно голодны. Может, драконам козье молоко не подходит? Может, им нужно именно материнское?!
Сердце у меня сжималось, когда я баюкала их на руках и вслушивалась в их беспомощное детское кряхтение.
Они словно жаловались мне.
Ох, я готова была уступить Хильде и действительно открыть пекарню в ее доме, пока мой не будет приведен в порядок окончательно!
Конечно, первым делом я спущу все деньги за аренду кухни Хильды, а потом в мои обязанности так и вовсе будет входить кормить всю эту ораву, но дети зато будут здоровы!
Да, я готова была на это.
— Жанна, не болели ли у них животы? — спросила я как-то, пока та неторопливо полоскала детские пеленки в теплой воде с мылом.
Та пожала плечами.
— Да как будто б нет, — ответила она безразлично. — Когда болит живот, с ребенка течет, как с куренка. Я знаю, я видела. У матери болели дети. А эти обычно пачкают свои пеленки. Как все дети.
Ничего не понимаю…
Ах, вы, мои крохотные драконята… Что ж с вами такое?
Может, вам нельзя расти вдали от отца-дракона?
Эта мысль пугала меня больше всего.
Потому что все можно исправить, все можно излечить, но только не это.
Отдать их отцу? Невозможно; он может их заставить убить.
А смотреть, как они чахнут на моих руках день за днем, невыносимо.
Я крутила обручальное кольцо на пальце так и этак, взывая к высшим силам. О, как мне недоставало помощи!
И ответ вдруг нашелся очень скоро.
В этот день я вдруг распродала всю выпечку очень быстро. Заказов было много, но они были однообразны. Я справилась на час, и напекла просто гору булок, хлеба и пончиков с глазурью. Такое мне и за три дня было б не распродать раньше. Теперь это заказ одного дня.
Выпечки было не то, чтобы мало — вот просто отчего-то брали много.
Я управилась в три часа.
Напечь еще?
Можно было б. Но это означало, что я задержалась бы до поздней ночи. Пока напечешь, пока все разложишь по корзинам… Там, глядишь, еще и заказчики подтянутся на запах.
А дома дети.
Крохотные близнецы, отчего-то хворающие. Ждущие меня и тоскующие по моим материнским объятьям. Верно, Хильда права, и они просто скучают обо мне?
На сердце стало тоскливо, словно в предчувствии беды.
И так захотелось их пожалеть, прижать к себе, согреть своим теплом и успокоить, что я поняла — никакой дополнительный заработок не стоит того, чтобы от этого отказаться!
Нет! Лучше я с детьми побуду! Как знать, может, предсказания моей недоброй домохозяйки скоро сбудутся. И дети угаснут совсем… Так хоть последние дни я проведу с ними вместе.
Я сжала зубы, решительно мотнула головой.
Нет, нет! Не будет этого! Только не это! Я со всем справлюсь!
Позову доктора. Гарольд наверняка посоветует самого лучшего. А доктор разберет, отчего близнецы такие слабые.
Я сорвала фартук. В подсобке переоделась в свое старое платье, наскоро пригладила волосы и отряхнулась от муки.
— Домой! — прошептала я.
Дома было непривычно шумно. Я никогда не приходила так рано, и потому не видела, как резвятся дети хозяйки.
А они играли в мяч внизу, под лестницей, и орали, как оглашенные.
Но даже их вопли не могли заглушить плача моих детей.
— Та-ак, — взбираясь по лестнице, зло, сквозь зубы процедила я. — А Жанна-то где?! Негодная девчонка! За что я ей плачу?! За то, что она шляется, пока мои дети надрываются от плача?!
Но Жанна нигде не шлялась.
Когда я ворвалась в комнату, Жанна с комфортом расположилась на моей постели, забравшись на одеяла в обуви.
Она лежала на подушках, задумчиво глядя на пылающий в камине огонь, и пила молоко из бутылочки, предназначенное для близнецов!
Тряпочка валялась небрежно на полу.
А мои несчастные голодные дети, надрываясь от крика, тянули к ней свои маленькие дрожащие ручки, умоляя о капле молока!
— Так вот, значит, как ты заботишься о детях! — вскричала я, багровея от гнева. — Вот какие болезни их одолевают! Ты же просто моришь их голодом! Подлая мерзавка!
Услыхав мой крик, Жанна подскочила и отбросила бутылку в сторону.
Молоко пролилось на пол, и дети, как мне показалось, залились плачем еще пуще. От отчаяния и безысходности.
Я метнулась к ним, схватила, прижала к себе, утешая, поцелуями стирая их слезы.
Поскорее устроилась, чтоб покормить их, и сама заплакала, глядя, как они с жадностью начинают сосать грудь.
Жанна, застигнутая на месте преступления, зло и упрямо молчала, сопя, глядя на меня исподлобья и ковыряя пол носком деревянного башмачка.
— Как ты могла! — выдохнула я, укачивая детей. — Воровка! Ты – воровка! Нет, хуже! Ты убийца! Они ведь медленно умирали, и все из-за тебя!
— Матушка сказала — в этом доме все принадлежит нам! — отчеканила девчонка зло. — Поэтому я могу брать все, что захочу!
— Вам?! — взвилась я. — Да как бы не так! За это молоко я плачу отдельно, молочнику, а не беру его взаймы у твоей матери! Где, кстати, она?! Я сейчас ей все выскажу!