Страница 22 из 100
Глава 14. Лейтенант
Я свалилась на кровать, как мешок с мукой.
Так выдохлась, что еле-еле смогла разместить младенцев, чтоб не придавить их.
Вот маята-то…
— За что мне эти муки, — бормотала я, устраиваясь кое-как, в уголке, чтоб не потревожить детей.
Проспала я недолго.
Обострившимся слухом уловила какой-то звук, подскочила… и чуть не вывалилась из своей постели-шкафа на пол.
Близнецы спали.
А на стене, словно тусклый телевизионный экран, горело зеркало.
— Яна, вы слышите меня?
Конечно, слышу!
Я сорвалась с места, кинулась к зеркалу.
Обтерла его до блестящей гладкости, застучала в него ладонями…
Наверное, любое другое зеркало лопнуло бы от моих ударов, но не это. Оно сухо звенело, как стылый лед о стенку высокого бокала.
И мой задыхающийся голос был стерт, уничтожен этим звоном.
— Слышу, слышу!
Но там, за зеркалом, у меня вырвалось одно только жалкое слово.
— Слышу…
Сходя с ума от волнения, я сосредоточилась на том, что вижу.
А видела я все то же — больничную палату, зеленые крашеные стены, беленый потолок.
И молоденького лейтенанта у постели. У моей постели, если быть точнее.
Он выглядел каким-то подавленным и виноватым, что ли.
— Что, наши дела не очень? — еле смогла произнести я, стараясь, чтоб голос звучал шутливо.
Потому что рот мой вдруг оказался болезненно онемевшим. Я еле могла шевелить языком. Наверное, челюсть сломана?
И каждый вдох растекается болью по грудной клетке. Отлично! Похоже, и ребра в фарш!
Лейтенант согласно кивнул головой. Будто он виноват в этой аварии и в моем плачевном состоянии.
— Врачи делают все возможное, — стыдливо произнес он, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Но?.. — произнесла я. — Похоже, все равно склею ласты?..
Пытаюсь шутить. А боль с каждым мигом все больше завоевывает мое тело. Болит абсолютно все. Действующей рукой пытаюсь нащупать ноги — и не могу. Даже бедра не могу коснуться.
От ужаса по спине бежит озноб, и я руку убираю.
Чтобы даже нечаянно не нащупать мертвую пустоту…
Лейтенант сжал зубы так, что желваки заиграли на щеках.
Коротко кивнул. Ну, зато честно.
— Сильный удар пришелся в нижнюю часть туловища…
А, понятно.
— Ноги оторвало?.. — шепчу я понимающе.
Он молчит.
Я молчу тоже. Боюсь даже пискнуть, потому что паника и ужас заливают мое сознание. Я-то хотела вернуться. Рассчитывала, что все заживет. Я поправлюсь. Думала — если сознание мое сохранилось, даже пусть и в другом мире, значит, шанс есть!
А возвращаться-то, похоже, некуда…
Тело как из мясорубки.
И это не заживет никогда.
— Почки, — выдавил, наконец, лейтенант. — Почки не выдерживают. Отказывают. Печень…
— Не надо, — произнесла я и отвернулась. — Я поняла.
— Но шанс есть! — горячо произнес лейтенант, сжимая ладони. — Яна, не сдавайтесь! Боретесь ведь сейчас? Ну, что-то вас держит? Держитесь за это!
В его руках шуршит пакет.
Обычный пластиковый пакет, из магазина. Мне даже любопытно стало, что там.
— Вы мне что, вкусняшек принесли? — спрашиваю я любопытно. И он осекается.
— Ну… в общем, да, — отвечает он немного удивленно.
Наверное потому, что обычно умирающие реагируют на свой диагноз немного иначе. Ну, как умею, прости, лейтёха…
— Что там? — с неменьшим любопытством спрашиваю я, еще больше вгоняя молодого лейтенанта в ступор.
— Груши, — ответил он неуверенно. — Хотите? Я, правда, не знаю, можно ли вам…
— Да бросьте, — пытаюсь смеяться я. — Таким, как я, можно все. Давайте!
Груша оказывается влажной, мытой, мягкой и невероятно вкусной.
Сок течет по моему сухому языку, и я растворяюсь в блаженстве. Ничего вкуснее не ела, чем эта больничная переспелая груша…
Но больше четвертинки мне съесть не удалось.
Отворачиваюсь от поднесенной к моим губам еще одной дольки и закрываю устало глаза. Пусть я запомню этот мир таким вот, как эта груша — сладким.
— Что там мать с братом? — шепчу я.
Лейтенант укладывает остатки фруктов на тумбочку и покаянно свешивает чубатую голову.
У него шикарные густые волосы. Светлые, чуть рыжеватые. Красивый парень.
— Ну, до окончания следствия в ваш дом они не войдут, — твердо пообещал он.
— Отличная новость, — шепчу я из последних сил. — Но?..
— Но могут отвертеться, — недовольно заметил лейтенант. — Похоже, у вашего брата есть связи. И адвоката неплохого он нашел. А тот нажимает, что вы в вашем положении недееспособны.
— Да, сильный ход. Умный, — соглашаюсь я.
Лейтенант поднимает лицо. Оно мертвенно-бледное. Карие глаза на нем кажутся бездонными черными провалами. Он меня осматривает, и губы его сжимаются в тонкую белую полоску.
— Как же вот так можно, — выдыхает он. — Я один, братьев-сестёр нету. Все б отдал, чтобы они были! Семья… А эти вот так запросто угробили… и даже не раскаиваются! Ну, они у меня попляшут!
Он крепко ударяет кулаком о колено.
— Да не кипятись, лейтенант, — шепчу я. — Мне скоро это все будет пофигу.
— Я сделаю их недостойными наследниками! Обещаю! Ничего они не получат, ни по суду, никак!
А вот это мысль.
Наследник, вот кто мне нужен.
Тогда они с носом останутся. И бог им судья.
— А ты знаешь какого-нибудь приличного нотариуса, лейтенант? — шепчу я. — Твою работу можно облегчить.
Тот качает головой.
— Ваше состояние дает им право оспорить завещание. Любое, — ответил он горько. — И они это сделают. И с большей долей вероятности выиграют дело.
— Можно комиссию собрать, чтоб подтвердить мою вменяемость…
— Тогда придется отказаться от обезбола. А этого делать нельзя. Сердце не вынесет.
— Да-а…куда ни кинь, везде клин…
Я задумалась. Снова провела по зеркалу ладонью, чтоб лучше видеть лейтенанта.
Хорошенький какой… даже на сердце стало теплее. Такие красивые парни за мной не ухаживали. Просто некогда им было. Я ж по развлечениям не бегала. Все горбатилась на эту квартиру, будь она неладна…
Я решительно сняла с шеи кулон с магией.
Капнула не одну — сразу три в раскрытые губы.
От них разгорелись глаза, да так, что стали в магическом зеркале отражаться, затмевая светлый образ моего лейтенанта.
— Ну, так что там с нотариусом? Хоть одного приличного знаешь?
Лейтенант пожал плечами.
— Ну, Зайцева, например, Тамара Павловна. Хороший специалист с незапятнанной репутацией.