Страница 6 из 14
Внезапно словно щелкнул выключатель: туман в глазах у ее матери рассеялся.
– Дани… – прошептала она.
– Да, это я.
Подняв руку, Камила погладила дочь по щеке, с изумлением разглядывая ее лицо.
– Как ты выросла…
У Дани имелся миллион вопросов к своей матери, однако она молчала, не зная, как долго продлится момент ясности рассудка.
– Должна… – Казалось, Камилу унесло куда-то прочь, но затем она смогла вернуться к реальности. – Кое-что… сказать, – закончила она.
– Сказать что?
Камила снова понизила голос:
– Не я… никогда… неважно что.
Дани застыла. Ей ни в коем случае нельзя вкладывать слова матери в рот. Камила в таком психически нестабильном состоянии, что нельзя даже подсказывать ей, – и все-таки это было похоже на то, как будто она пыталась заявить о своей невиновности.
– Объясни, что ты имеешь в виду.
– Твой отец… – с мольбой в глазах произнесла Камила. – Я не… нож… он был…
– Это был кухонный нож, – сказала Дани. – И ты держала его в руке. – Ей стало плохо от болезненного выражения у матери на лице, но она неумолимо продолжала выкладывать эти проклятые факты. – Вернувшись домой, я отперла входную дверь своим ключом. Больше в квартире никого не было.
Показания Дани сыграли решающую роль в том, что ее матери предъявили обвинение в убийстве.
Камила упрямо покачала головой:
– Нашла его так… это не я.
– Но тогда кто? – не давая воли раздражению, спросила Дани.
Все тело Камилы расслабилось, взгляд стал отрешенным.
– «Просите, и дано будет вам, – пробормотала она. – Ищите, и найдете; стучите, и отворят вам»[9].
Опять строки из Библии. Почему-то, когда Камила цитировала Священное Писание, ее речь лилась без запинок. Когда же она пыталась выразить свои собственные мысли, фразы распадались на разрозненные фрагменты.
По-прежнему держа мать за руку, Дани обернулась к доктору Мафуччо:
– Это всё?
– Так долго она осознанно еще до сих пор не говорила, – сочувственно кивнула та. – Возможно, пройдет еще несколько дней, прежде чем к ней снова вернется ясность мыслей.
Выпрямившись, Дани отпустила руку матери, и та безвольно упала Камиле на колени.
– Что вы можете сказать по поводу ее заявления? – обратилась она к психиатру.
Доктор Мафуччо вздохнула:
– Порой наши пациенты переделывают и подправляют события в своей памяти, чтобы облегчить боль.
– Вы хотите сказать, у моей матери бред?
– Я хочу сказать, что определить это мы никак не сможем, – поправила ее доктор Мафуччо. – Я не могу дать вам свое профессиональное суждение.
Значит, Дани предстояло самой решить, хочет ли она копаться в прошлом, тревожа старые раны, и все это по просьбе человека, неспособного отделить вымысел от действительности.
– «Берегитесь лжепророков, – громко произнесла Камила, прерывая их спор, – которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные»[10].