Страница 4 из 15
Гордей зажмурился, сжал щепотью переносицу и резко открыл глаза. Света тормошила его за локоть.
— ..тепловой удар? Дать ещё попить?
Гордей отмахнулся и поднялся на ноги.
— Спасибо. Я это.. пойду. Было приятно познакомиться.
Он протянул Свете руку для пожатия, но она истолковала это по-своему: оперлась и помогла себе встать. Оправила платье и улыбнулась.
— Да я уж провожу. Делать нечего, а ты может про что-то интересное ещё расскажешь.
Когда-то на месте кладбища была старинная усадьба. Так и остались кое-где развалины ограды, вросли в землю, покрылись мхом и щерились позеленевшими кирпичами. У входа на кладбище сохранились столбы, на которых когда-то держались ворота: высокие, кирпичные, с кованой горбатой аркой наверху. Предприимчивые местные подвесили к арке керосинку, но Гордей так и не понял, зачем. Кто пойдёт сюда затемно? Он поднял голову, разглядывая лампу, как снова:
Снег с каплями крови. Борозды на льду, будто от чьих-то когтей.
— Говорят, что несколько лет назад местную девушку какой-то зверь убил. Ты слышал такое? – спросила Света со сладким ужасом, ёжась худыми плечами.
До Гордея не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл, злость вспенилась в нём, как газировка в бутылке, которую сильно растрясли. Девчонка говорила так, будто ждала, что он расскажет ей страшную сказку: щекочущую нервы, но не более, забавную выдумку, от которой волосы встанут дыбом, но сны станут только крепче.
— Слышал, – сухо ответил Гордей. – Но в зверя не верю. Произошло несчастье, и ничего загадочного в этом нет.
Он пошёл быстрым шагом, оставляя Свету с велосипедом позади. На поле перед кладбищем ещё пронзительней раскричались канюки.
Могила Нины выглядела ухоженнее многих. Только опустившись перед ней на корточки, Гордей со стыдом понял, что ничего с собой не принёс: ни цветов, ни гостинцев.. Пошарив в карманах, нащупал ириску, мягкую по краям от тепла тела, и неуклюже положил у памятника.
— Ну прости, что так.
Он провёл ладонью по лицу, чувствуя себя невероятно глупо. Да разве здесь Нина? Разве под этим надгробием? Разве может она, такая живая, звонкоголосая, лежать тут, в земле, под слоем опавшей сосновой хвои? В каком-то лесу за тридцать километров от города? Среди мёртвых стариков и могил военных лет. Немыслимо, нелепо и глупо..
Конфета легла на хвою жёлто-красным прямоугольником, и Гордей тут же пожалел, что положил её – выглядело как насмешка. Потянул за бумажный хвостик и убрал ириску обратно в карман. Стало только хуже.
— Это она? К ней ты приехал?
Света подкатила велосипед и остановилась позади Гордея.
— Ой, да это же..
«Та девушка, которую убил зверь».
Света замолчала на полуслове, едва заметив, какой взгляд на неё поднимает Гордей – тяжёлый и мрачный, полный боли и ярости. Но и без того было ясно, что она собиралась сказать.
— Прости, – пискнула Света.
Гордей молча поднялся и отряхнул колени от сосновых иголок. Нина улыбалась с фотографии – щёки с ямочками, тёмная чёлка и волна блестящих волос на плече. Такая же, как в их последнюю встречу..
Ничего не говоря, Гордей спешно зашагал обратно, к арке с лампой. Он слышал, как заскрипел сзади руль разворачиваемого велосипеда. В груди стало жарко от злости – прицепилась чужая девчонка, испортила момент, которого Гордей так ждал и боялся долгие годы! Лежал в своей кровати, смотрел в облупившийся потолок и представлял, как выглядит могила Нины и.. как выглядит она сама. Там, под землёй, в гробу, источенная червями и временем.
Света ещё что-то причитала ему вслед, но Гордею теперь хотелось только скорее убраться от этого душного смолистого запаха сосен и от зноя, словно насмехающихся над ним и Ниной.