Через пламя и ночь

Они переплели руки, прижались боками – словно стали одним целым, и, слушая, как бьётся сердце Купавы, Мавна понемногу успокаивалась.

Илар вернулся с тремя большими кружками травяного райхианского чая. Протянув руку, Мавна ухватила Илара за ладонь.

Они говорили долго – так долго, что в кабак начали стекаться посетители, а на стенах и потолке зажгли светильники. Мавна больше слушала: про то, как чародеи начали собирать поборы со дворов, как Илар сперва помогал им, как один из них напал на Купаву, а Илар убил его – защищая себя и подругу. Как сам был ранен, и Купава возила их обоих по деревням. Как узнал, что из-за ранения зачарованным оружием пробудилась искра. Как сражался огнём с упырями, как они встретили чародейский отряд и с ними прибыли сперва в Кленовый Вал, потом – к предместьям Озёрья.

Мавна слушала, но временами не слышала – проваливалась мыслями в тёмную трясину, из которой с трудом себя вытягивала. Ясно было одно: эту ночь она тоже промучается без сна, оплакивая мать.

Чай давным-давно остыл, Мавна лишь пригубила его и отставила кружку. Ничего не хотелось, только сидеть с Иларом и Купавой, слушать их и ощущать пустоту в собственной груди.

— Раско, наверное, проснулся, – тихо выдохнула Мавна. Свой рассказ она так и не начала: вяло отмахнулась рукой. Потом, мол, да и слушать там нечего.

— Тогда идём.

Илар со стуком поставил свою кружку. За окнами день перетекал в тягучее тёмно-медовое предвечерье – ещё не сумерки, но длинные тени от домов падали на улицу. В Чумной слободе, как казалось Мавне, вообще темнело быстрее и гуще, чем в основной части Озёрья, потому что дома тут подходили близко друг к другу.

Мысли ворочались с трудом, но Мавна решила, что не станет вести Илара и Купаву к Царже – там тесно и душно, все не поместятся, а Раско будет лучше выйти и погулять. На его месте она бы предпочла встретиться с братом на свежем воздухе, чем в пропахшей снадобьями каморке колдуньи.

— Подождите тут, – попросила она, оставляя Илара с Купавой на крыльце – том самом, где она сама сидела бок о бок со Смородником, когда Варде отнесли к Царже.

Удивительно, каким далёким теперь казался тот день: сейчас у неё нет ни Варде, ни Смородника, ни матери. Но зато есть Раско, Илар и Купава.

У дверей Царжи Мавна остановилась, прижавшись к стене лбом. Голова кружилась, и казалось, что вот-вот – и она сойдёт с ума, если уже не сошла. Слишком многое навалилось за два дня: грустное, страшное, радостное, неожиданное, непонятное, скорбное – и сердце не переставая стучало часто-часто, мешая дышать.

Раско тут же схватил свою дудку и, пока Мавна вела его к выходу, засыпал её вопросами: «А куда мы идём? А зачем мы идём? А мы пойдём смотреть на лошадей?», но она вела его молча, в душе злясь на себя. Как же так? Так давно мечтала вернуть его, а теперь даже поговорить с ним не находит сил, когда он живой, громкий и непосредственный, тёплый и настоящий, доверчиво цепляется за её руку.

Увидев Илара, Раско радостно завизжал на всю улицу и кинулся ему на шею. Мавна стояла у крыльца, снова схватив под локоть Купаву, и с замирающим сердцем смотрела, как Илар кружится с Раско, подняв его на руки. Как же они были похожи! Последний солнечный луч, проходя между домами, золотил их светлые волосы, и прохожие с улыбками оборачивались на счастливо смеющихся чужаков.

По щекам Мавны покатились слёзы.

— Ну ты чего? – Купава вытерла её лицо и поцеловала в висок.

Мавна помотала головой, не сводя глаз с братьев. Губы дрогнули в лёгкой улыбке, будто наконец-то оцепенение начало спадать.

— Ради этого я и пошла из дома. Верила, как дурочка.

— И не зря.

Илар щекотал Раско, и тот заходился от смеха, кричал так, что из окон высовывались любопытные лица. Только теперь Мавна заметила, с какой нежной улыбкой Купава смотрит на Илара. В голове шевельнулась догадка, немыслимая, но такая ослепительно-светлая, что самой тоже захотелось улыбнуться – пусть сквозь пустоту и печаль, но по-настоящему порадоваться хоть чему-то. Попытаться порадоваться.

— Купава! – Мавна отцепилась от её руки и заглянула подруге в глаза. – Вы с Иларом – не просто ездили вместе? Вы..

Она не знала, как лучше сказать, чтобы не обидеть. Видела ведь много лет, как Купава смотрит на брата, да та и не отнекивалась никогда, всегда прямо говорила, что он ей нравится. Зато Илар в последний год стал таким закрытым, что замечал только хлеб и упырей да бросался на всех при каждом удобном случае. Неужели её уход сплотил этих двоих? На душе стало светлее. Выходит, не зря ушла: не только ради Раско.

Бледные щёки Купавы налились румянцем, и она снова стала похожа на себя прежнюю: на ту беззаботную красавицу Купаву, которую Мавна так любила. Тряхнув головой, она хитро прикусила губу и, смущаясь, шепнула Мавне на ухо:

— Мы поженились недавно, под ёлкой. Среди чародеев.

Мавна несколько раз моргнула, никак не веря в услышанное. Но у Купавы было такое довольное лицо, что сомнений не оставалось: она не врёт. Мавна громко шмыгнула носом и по-настоящему улыбнулась, стискивая Купаву в самых крепких объятиях, на какие была способна.

— Дорогая моя, – выдохнула Мавна. – Как я за вас рада! Покровители, ну хоть кто-то счастлив.

— Только волнений ещё больше. – Купава издала смешок, но тут же вздохнула. – Иногда кажется, что лучше бы вовсе никого не любить.

Мавна не стала отвечать, слишком много горькой правды было в словах Купавы. Разомкнув объятия, они смотрели, как здоровенный Илар возится с маленьким и юрким Раско, как ощупывает его с ног до головы, ерошит волосы и с умилением слушает ужасную игру на дудочке.

— Хоть бы на его долю не выпало никаких нежаков, – прошептала Мавна, едва шевеля губами. – И хоть бы он не разжигал в себе искру.

Купава переплела их пальцы и согласно кивнула. Мавна успела отвыкнуть от того, чтобы постоянно к кому-то прикасаться – а ведь раньше они с Купавой всегда ходили за руку или сидели, прижавшись плечом к плечу.

Раско, перестав выдувать хрипы из дудки, заявил:

— Ну, как тебе? Меня чародей научил! Как там его звали? Малинник, кажется. Он с нами жил.

Широкая улыбка Илара дрогнула, и он вопросительно глянул на Мавну. У неё тут же запылали щёки.

— Раско, ну что ты говоришь! Всё не так было.

Настало время Купавы с прищуром толкнуть Мавну в бок.

— А я его видела! Хотела обнять, но не дался. Ты правда с ним общаешься?