Через пламя и ночь

— Боярышник же говорил, что убил тебя, – усомнился Хмель, глядя на новоприбывшего чародея с недоверием. – И Матушка тебя оплакала.

Чародей неверяще сдвинул брови, сжал кулаки и, оскалившись, подался вперёд. Длинные чёрные волосы упали ему на лицо, и он отбросил их за плечи резким движением руки.

— Что он говорил? Он сказал Матушке, что убил меня?

Илар повернулся, чтобы видеть и Боярышника: тот невозмутимо стоял около двух мёртвых упырей, скрестив руки на груди.

— Сказал. Потому что лучше прослыть мертвецом, чем предателем.

Черноволосый чародей с рыком кинулся к Боярышнику, и Илар едва успел встать между ними. Схватил чужака за жилистые плечи, удерживая на месте, – чародей был чуть ниже Илара и стройнее, но рвался так неистово, что чуть не повалил на землю.

— Тише ты! А ну, успокойся!

Илар обхватил его поперёк тела, испачкав рубаху в чужой крови, текущей из порезанного предплечья.

— Уйди с дороги, пока я тебя не..

Вывернувшись, чародей бросился под ноги Илара, и они оба упали на истоптанную землю, покрытую сажей и кровью.

— Да уймись ты уже!

Илар схватил чародея за плечи и с силой ударил о землю. Тот кашлянул, сбив дыхание, дикий взгляд немного прояснился. Выскользнув из хватки Илара, он вскочил на ноги, снова откинул с лица длинные волосы и стиснул кулаки, готовый кинуться на Боярышника, который со скучающим видом развернулся и пошёл к шатру. Илар тоже поднялся, но с трудом, чуть не поскользнувшись.

— Да откуда ж ты такой бешеный взялся? – проворчал.

— Откуда надо. – Чародей сплюнул на землю и оттёр пальцем кровь с разбитой губы – видимо, где-то Илар переусердствовал.

Бросив очередной испепеляющий взгляд в сторону Боярышника, чародей рыкнул и похромал к краю стоянки. Никто его не поприветствовал и не поблагодарил за помощь, но гнать не стали – посмотрели с недоумением и презрением и разбрелись: кто убирать тела упырей, кто тушить лишние костры и разжигать новые для сожжения погибших и для приготовления пищи.

Илар же побежал к шатру. Ворвавшись внутрь, он увидел, как Купава сидит среди расстеленных спальных мест: ладони прижаты к ушам, глаза зажмурены. Он упал перед ней на колени и обхватил обеими руками, прижимая к груди.

— Всё закончилось, я здесь. Не переживай.

Купава, дрожа, припала щекой к его грязной рубахе. Он целовал её в макушку, в висок, в холодную щёку – и чувствовал, как усталость отступает, а сердце уже колотится не так быстро и тяжело. С Купавой всё в порядке, упыри не добрались до шатров, пламя не сожгло её убежище, а значит, всё было не напрасно.

— Ты весь в крови, – всхлипнула Купава. – Я чуть с ума не сошла. Боялась за тебя.

Илар хотел бы утешить её, сказать, что она зря волновалась и с ним не могло случиться ничего плохого, но промолчал. Он не стал бы врать, да и она не глупая. Она видела, как упыри убивали опытных чародеев, как рвали плоть и лакали кровь из ран. Видел, как пробирались прямо через костры, и даже страх смерти их не останавливал.

Илар тоже запросто мог оказаться в числе погибших.

— Но всё уже закончилось. Посидишь тут или выйдешь?

Купава вытерла нос и посмотрела ему в лицо. Убрала со лба грязные пряди волос. Провела кончиками пальцев по подбородку с редкой светлой щетиной.

— Я не хочу сидеть одна. Пойдём. Может, там надо чем-то помочь. Поесть сготовлю.

Не глядя в сторону убитых чародеев, Купава прошла к костру, где уже ставили котлы. Илар оттащил несколько обуглившихся упыриных тел за пределы стоянки и устало сел на еловое бревно.

Он видел, как новоприбывший черноволосый чародей возился ото всех в стороне, в самом дальнем конце стоянки, изредка оглядываясь в сторону городских стен. Сев прямо на землю, чародей устроил перед собой маленький костерок, снял с коня мешок и бурдюк с водой. Умылся, встряхнул головой по-собачьи и стал сосредоточенно мыть руки, палец за пальцем, будто это было самым важным занятием в его жизни.

Поколебавшись, Илар подошёл к нему и присел рядом – но не слишком близко.

— Извини, если помял, – буркнул он, указав на разбитую губу.

Чародей быстро стрельнул по нему недобрым взглядом с белым проблеском и хмыкнул.

— Бывало и сильнее.

— Я тут недавно. Да и не в отряде. – Почему-то захотелось оправдываться за то, что он, деревенский парень со слабой искрой, находится здесь наравне со всеми, а сильный чародей отсиживается в стороне. – Спасибо, что помог.

Опустив голову, чародей тщательно отмыл каждый ноготь, плеснул ещё на ладони и снова умыл лицо. Отвечать Илару он не собирался, да и вообще не выглядел приятным собеседником, но Илар подумал: если сейчас уйти, он так и будет сидеть тут один, как бродячий пёс, и никто не пригласит его к общему костру. Это казалось несправедливым.

Скоро приготовился ужин: чародеи наспех покрошили в котлы то, что было с собой. Илар сходил к кострам и поцеловал Купаву:

— Побудь пока здесь, хорошо?

Купава с подозрением покосилась на незнакомого чародея.

— Кто этот человек? Я его раньше не видела.

Илар взял две миски и наложил в обе еды.

— Он помог мне отбиться, но ему здесь, кажется, не особо рады. Хочу его поддержать.

Одна из стоящих рядом чародеек презрительно фыркнула себе под нос.

— Осторожнее, пожалуйста, – попросила Купава.

Илар снова поцеловал её и вернулся с двумя мисками: для себя и для чародея. Сунул миску ему в руки – тот удивлённо вскинул бровь.

— Чего это ты такой добрый?

Илар пожал плечами.

— Привык кормить людей. Дома хлеб пёк.

Чародей вновь мельком обернулся на городские стены, уходящие в туман, рыжий от огненных отблесков. Илару показалось, что озлобленное лицо стало тоскливее.

— Я Илар, – представился он и протянул руку.

Чародей впервые посмотрел на него в упор, внимательно и открыто.

— Смородник.

Они пожали руки и принялись за еду. Сначала ели молча, но через несколько минут Смородник, отставив миску в сторону, тихо спросил:

— Скажи-ка, Илар, у тебя, случайно, нет сестры?

Илар насторожился. Под рёбрами щекотнуло от странного предчувствия.

— Есть, – ответил он осторожно.

— Как она выглядит?

Илар задумался. Ну как можно описать Мавну? Девчонка как девчонка.

— Она небольшого роста. – Он растерянно постучал ребром ладони по своему плечу, отмеряя, докуда примерно доставала ему макушка Мавны. – Медленная. Кареглазая. Волосы у неё красивые, длинные и волнистые. Темнее, чем у меня. Девка как девка, что тут скажешь.

Смородник фыркнул под нос.

— Да уж, ты не мастак рассказывать.