Страница 12 из 111
Но Смородник, видимо, тоже нуждался в разговоре, чтоб не уснуть. Он, проверив, поспевает ли Варде за шагом коня, спросил, старательно скрывая любопытство:
— Как получилось, что вы познакомились?
Пока Мавна подбирала слова, Варде с готовностью выдал:
— Я пришёл к ней свататься. Поймал венок на празднике.
Смородник кашлянул и повернулся к Мавне.
— В самом деле?
Мавна порадовалась, что темнота скроет её покрасневшие щёки. Ну Варде и ляпнул! Да какой он ей жених? Просила же, чтоб перестал про это говорить.
— Нет. Он поймал мой венок, а потом сказал, что если я хочу вернуть Раско, то надо выйти за него и попасть к болотному царю.
— О, ну это совсем другое, – холодно фыркнул Смородник.
Мавна выругалась про себя. А ведь она и правда, взяв шкурку, отправилась искать царя, чтобы сделать так, как сказал Варде.. Жаль, что нельзя сейчас заставить его наконец-то всё объяснить от и до. При Смороднике он и слова больше не скажет про себя и свои цели. Поговорить бы с ними обоими с глазу на глаз, но как?..
Ещё некоторое время они проехали в тишине. В перелесках начинали петь птицы, и небо светлело, предвещая восход. Хоть что-то хорошее.
— Ну и чем ты занималась в своей деревне? – спросил Смородник, едва заметно обернувшись к Мавне. – Помимо свиданий с упырями, конечно.
Она раздражённо фыркнула. И обязательно постоянно припоминать редкие встречи с Варде? Какие уж это свидания.
— Я пекла хлеб, – сухо ответила Мавна. – И не только хлеб.
— Значит, ты умеешь растопить печь?
— Каждый умеет. Иначе замёрзнешь. Зачем спрашиваешь?
Смородник ответил не сразу, будто замялся, но голос прозвучал вполне беспечно.
— Просто хочу знать, что, если я умру, ты сможешь развести костёр и сожжёшь меня. Не собираюсь доставаться упырям.
Мавна поперхнулась.
— Даже не знаю, что хуже: новость, что ты собираешься умереть, или что мне придётся возиться с твоим трупом.
— Она не умеет разводить костры, – подал голос Варде. – Я наблюдал за вами, это ты разжигал огонь своей мерзкой искрой, а чтобы сжечь человека, нужна куча брёвен. Так что не обольщайся, я тут помогать не собираюсь. С удовольствием посмотрю, как в тебя вселится кто-то из наших.
Смородник выругался и дёрнул верёвку, к которой был привязан Варде.
— Как я мог забыть о тебе, чудовище? Ладно, больше ни слова при тебе не скажу.
— Но ты же предупредишь, если всё-таки соберёшься умирать? – Мавна на самом деле забеспокоилась. – Я, упырь без шкуры и козёл.. Мы без тебя не дойдём.
— Укушенный чародей – такой себе помощник, – злорадно заметил Варде.
Смородник отмахнулся, как от комара.
— Осталось недалеко. Упыря отпустишь, так и быть, а с козлом дойдёте до Озёрья. Обратно тогда уж как-нибудь сами.
Мавна заметила, что Смородник едва заметно улыбается. У неё немного отлегло: непонятно, умел ли он шутить, но хотелось бы, чтобы все разговоры о смерти и сожжении оказались просто неуместной шуткой.
— Ему просто льстит, что ты считаешь его ценным попутчиком, – буркнул Варде, будто прочитав её мысли. – Чародеи ужасно заносчивы, ты не могла это не заметить.
Они незаметно свернули с основной дороги на другую, тоже широкую, но убегавшую через молодой ивняк. Мавна уже и не пыталась запомнить путь и прикинуть, далеко ли они от Сонных Топей – только надеялась, что Смородник достаточно хорошо знает эти места и точно приведёт их в Озёрье.
Ласточка щипала ивовые листья, пока проезжали через рощицу, а Мавна кормила её и козла кусками булок, переваливаясь в седле то в одну, то в другую сторону.
— Ты бы поберегла хлеб, – проворчал Смородник, заметив, чем она занята. – Когда ещё купим?
— Так Озёрье недалеко, ты же говоришь.
— А денег у тебя настолько много, что можешь позволить себе быть такой щедрой?
Ивняк постепенно закончился, и дорога снова вывела к полю – огромному, почти бескрайнему, сизому от росы и тумана.
— Если придётся, заработаю в Озёрье. Ты бы своего коня тоже угостил.
Мавна протянула Смороднику булку. Он быстро взглянул на неё, фыркнул, но вдруг осёкся, тихо охнул и замер, уставившись на пустырь. Его глаза расширились – будто он смотрел на что-то, чего Мавна никак не могла увидеть. Для неё пустырь оставался обычным топким полем, влажным и поросшим сорной травой.
— Да чтоб вас..
Козёл заблеял, натянул верёвку, стремясь убежать. Мавне пришлось спешиться и дать ему краюшку хлеба, чтоб успокоить.
— Что там такое? – спросила она. По спине ползали мурашки: она никогда не видела Смородника настолько ошарашенным.
— У него, должно быть, просыпается совесть, – едко заметил Варде. – Тут был наш город.
— Чей город?
Она и так догадалась. Город упырей. Но почему она ничего не видит, кроме поля?
Травы затягивал туман, белёсый и плотный. Наползал из низин, поднимался выше, окутывал каждый стебелёк. Ветер совсем перестал дуть, и от влажности стало душно, как если бы она вновь провалилась в самую топь.
— Ничего не делай. Не шевелись. Держись за мной, – тихо бросил Смородник.
Мавна видела, как он пытается незаметно приготовить оружие. Нож и стрелы слабо замерцали алым, но самое жуткое было не это.
Глазницы козлиного черепа у седла чародея тоже загорелись алыми огнями.
— Можешь не стараться, – хмыкнул Варде. – Всё равно не поможет. А о Мавне я позабочусь.
— Да о чём вы говорите?! – У Мавны заканчивалось терпение. – Может, объясните?
— Лучше прячься, – посоветовал Смородник, поворачиваясь к ней. Он сорвал повязку с шеи, собрал волосы в хвост и закатал рукава, чтобы ничего не мешало. Но чему? Битве? Страх растёкся по телу и стиснул горло, перекрывая воздух. Мавна тяжело сглотнула.
— А ты?
— Чародеи не прячутся.
Туман стал ещё плотнее. Мавне показалось, что она различает в нём какие-то фигуры. И правда: скоро стало понятно, что на поле собралась целая толпа.
Но не людей. Это были упыри.