Страница 100 из 111
Стена огня стала темнее, уже не алой, а скорее кровавой. Агне видела чародея только со спины, но от его резких неистовых движений бросало в дрожь. Он метался в стороны, выбрасывал вперёд длинные руки, и огненные ленты взвивались выше стены, хлестали по крышам, поджигая новые и новые дома, а потом рывками стегали по нежакам. И там, где прокатывалось пламя, оставались только угли и дым.
— Пап, прошу тебя..
В комнату ворвался Варде. Один рукав у него дымился, на одежде остались выжженные дыры от искр. Он первым делом кинулся к окну, с отчаянием разглядывая чародея, и севшим голосом изрёк:
— Покровители, какой же он сумасшедший..
Варде разбил окно кулаком и выкрикнул:
— Что ты творишь?!
Стена из огня не дрогнула. Чародей резко обернулся, и Агне стало ещё страшнее: его взгляд был безумным, в нём читались чистая ярость и какое-то дикое отчаяние, и правда граничащее с сумасшествием.
— Уходи! – рявкнул он и мотнул головой. – Скоро тут ничего не будет. Клянусь.
Агне всхлипнула и снова потянула отца за плечо. За что этот чародей так жесток? Что они ему сделали?
Вернее, она догадывалась, что. Много лет нежаки мстили людям за прошлые столкновения, за сделки с чародеями и пили столько крови, сколько позволяла жадность. Но что станет с Туманным городом? И где, Покровители его забери, болотный царь? Почему не убьёт чужака? Как он вообще сюда попал? Его искру должно было давно погасить болото. Или она ещё угаснет, когда его вытолкнет на поверхность? Но тогда он правда успеет всё здесь спалить.
— Тебя тут убьют, Смородник! – крикнул Варде. – Уходи скорее! Хватит!
Но чародей вновь отвернулся. Несколько нежаков прыгнули к нему сквозь кольцо и пытались наброситься, вцепиться в руки или в горло. У Агне закружилась голова, она больше не хотела смотреть на эту безумную битву. Хотела только забрать отца и скорее увести его, тем более что треск пламени становился всё громче, и дым заволакивал комнату.
— Варде, помоги, – попросила она.
Варде с трудом оторвался от окна и подхватил отца Агне под второй локоть. Вдвоём они кое-как выволокли его наружу под рык упырей и гул огня.
Все дома вокруг площади были объяты пламенем, небо почернело от дыма, Туманный город затянуло темнотой и удушающей гарью. Площадь устилали сморщенные угли и пепел – всё, что осталось от нежаков. Агне видела, как по улице пробежала Луче, на ходу перекидываясь в чудовище, и с гневным воплем бросилась в сторону огненного кольца.
Отец едва переставлял ноги, заваливался то на Агне, то на Варде, и они вели его с трудом, понемногу, а внутри Агне всё клокотало, хотелось кинуться бегом, лишь бы спастись самой и спасти отца. Она беспомощно озиралась: кругом всё пылало алым и кровавым, затягивало чёрным, глаза слезились, а в горле першило от дыма, и она ясно понимала: если не поторопиться, они все погибнут здесь.
Нежаки будто обезумели от ярости. Им бы сбежать и спрятаться на поверхности. Но Агне их понимала: её собственный болотный дух будто тянулся к яркому пламени, тоскливо просился к нему, но другая сущность ревела: нет, не смей, не суйся, не то погибнешь – в этот раз уже навсегда. Если бы не необходимость спасать отца, она, быть может, тоже встала бы на четвереньки и кинулась на чародея, раздираемая бурей чувств.
Церковь тоже запылала, камни начали чернеть и будто бы плавиться. Стоял такой дикий жар, что платье липло к телу, а волосы – к шее. Агне сильнее потянула отца, чуть не плача.
— Ну пожалуйста, пап! Мы выберемся и будем жить с тобой в деревне. Там хорошо и тихо. А потом вернёмся в корчму. Ты помнишь «Под месяцем», пап?
Он рассеянно посмотрел на неё – наконец-то осмысленно перевёл взгляд. Агне улыбнулась сквозь слёзы.
— Пап, прости меня. Может, я была не права и не стоило тебя сюда приводить. Но я хотела как лучше. Боялась, что тебя сожрут упыри. А здесь.. Здесь тоже упыри, но они не трогают гостей города. Но теперь тут всё горит, и мы знаем, как тебя вывести. Только помоги нам немного, пожалуйста.
Отец смотрел на неё – и только на неё, не по сторонам. Через несколько томительных мгновений он кивнул и сделал шаг самостоятельно. Агне всхлипнула.
Со стороны церкви раздался оглушительный треск, перекрывающий все остальные звуки. Агне и Варде пригнулись, вскинув головы.
Купол рушился, почерневший и оплавившийся от пламени. Но из открытых дверей вышел человек – высокий и крепкий, с благородным лицом и густой бородой – болотный царь, каким Агне видела его в их последний разговор.
Он медленно вышел на середину площади, обходя горстки пепла и тлеющие пожары. Варде чуть голову не выворачивал, стараясь одновременно и помогать Агне вести отца и наблюдать за происходящим.
Агне думала, что царь сейчас уничтожит чародея. Что-то сделает, и чужак исчезнет из их города. Но царь просто стоял, и лицо его было спокойным – даже отрешённым.
Чародей вскинул самострел с горящим снарядом. Выстрелил – и в груди болотного царя запылала алая дыра.
Агне вскрикнула.
Болотный царь не упал. Он задрал голову к чёрному небу, и его тело стало медленно меняться, будто превратилось в туман. Туман клубился, собирался плотными белыми завитками, разбухал – и в нём можно было различить очертания множества других людей.
Агне смотрела как заворожённая. Огонь пожирал всё вокруг, скорее бы нужно бежать, но туманная сущность так и притягивала к себе взгляд. Плотное белое облако поднималось вверх, неестественно-яркое среди дыма и пламени.
Чародей опустил плечи, выронил из рук самострел, упал на колени, а потом закрыл глаза и рухнул лицом вниз. Варде рванулся в его сторону, но, с досадой махнув рукой, вновь подхватил отца Агне и потянул вперёд уже настойчивее.
Они побежали по улице, а за спинами у них огонь окончательно поглощал Туманный город – с шумом и гулом, с запахом гари и грохотом и треском рушащихся домов.
Земля под ногами вспучивалась, с дальних улиц хлынула чёрная жижа, густая и пахнущая гнилью. Огонь схлёстывался с потоками грязи, шипел, бушевал, а Агне с Варде бежали, поддерживая отца, и с каждым шагом в груди всё больнее рвалось от дыма, от страха, от двух бешено колотящихся сердец.
Они едва успели выскочить на поверхность – недалеко от того села, куда отводили детей. Топь за их спинами сомкнулась с грохотом бушующей бури, выплеснула из земли волну чёрного ила и затихла, застыв покровом простой влажной земли.
* * *