Да, это твой сын, Воронов!

Глава 12

(Ксюша)

Мы стояли под дверью квартиры Лидии Петровны, и я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Сергей одной рукой держал Костика, другой – сжимал мою ладонь. – Готова? – тихо спросил он. Я лишь молча покачала головой. Но нет. Я не была готова. Я боялась разочарования в глазах Лидии Петровны, её обиды, её гнева. Ведь я скрывала от неё правду все эти месяцы, а она была ко мне так добра. Всегда помогала и поддерживала. Сколько раз она с Костиком сидела, когда я бегала и оформляла документы. Она мне была даже ближе, чем собственная мать. Сергей, не дожидаясь моего ответа, уверенно открыл дверь. Лидия Петровна в своём привычном цветастом фартуке и, как всегда, хозяйничала на кухне. Даже охнула, когда увидела нас. – А вы тут как? Уже всё сдала? – удивилась она, но её взгляд скользнул с Сергея на меня, на Костика на его руках. – Или что-то случилось? – Мы к тебе. Поговорить надо, – улыбнулся Сергей. Сергей усадил Костика в зале на ковер, дал ему игрушки, вернулся, глубоко вздохнул и посмотрел на мать. – Мам, присаживайся, пожалуйста. Новость важная. Лидия Петровна медленно опустилась на стул, её лицо стало серьёзным. Она смотрела то на него, то на меня, будто пытаясь угадать, что происходит. – Говори уже, не томи, – попросила она. – Мама, помнишь, ты всё время говорила, что хочешь внуков? – начал Сергей. – Ну помню, а что? – она снова посмотрела на меня, и в её глазах вдруг что-то мелькнуло – какая-то догадка, ещё неоформленная, но уже тревожная. – Так вот... Поздравляю. Твоя мечта сбылась. У тебя есть внук. Он сделал паузу, давая ей понять. Лидия Петровна замерла, её взгляд прилип к Костику. Она медленно, будто в замедленной съёмке, подняла руку и прикрыла ею рот. – Серёжа... – её голос дрогнул. – Что ты говоришь? Чей... внук? – Наш, мама. Мой и Ксюшин сын. В кухне повисла гробовая тишина. Я видела, как по лицу Лидии Петровны проносится целая буря эмоций – шок, непонимание, а потом... боль. Именно этого я и боялась. – Как... – она перевела взгляд на меня, и в нём читался укор. – Ксюша, родная... Почему? Почему ты мне ничего не сказала? Все эти месяцы... Я же как к дочке тебя... Я не выдержала и заплакала, глядя в пол. Было стыдно, и больно, и радостно, что наконец это всё враньё закончилось. – Я боялась, Лидия Петровна... Боялась, что вы... что все будете смотреть на меня как на...Боялась, что Серёже расскажете, а он меня посчитает... – Кем? Распутной? Так ведь не ты виновата, тоже Сергей так бессовестно поступил. Уж чего-чего, а от тебя сын я не ожидала, что ты такую девушку обидишь. – её голос вдруг стал твёрдым. Она встала, подошла ко мне и, к моему удивлению, обняла. Крепко, по-матерински. – Глупая ты девочка. Я бы тебе помогала, опекала бы тебя! А ты одна, через что прошла...Да для меня Костя итак как внук. А теперь тем более. Я прижалась к её плечу, а она гладила меня по спине, причитая: «Родная моя...» Потом она отпустила меня, вытерла слёзы своим фартуком и повернулась к Сергею. Её взгляд стал суровым. – А ты! – ткнула она в него пальцем. – Как ты вообще посмел её тронуть. Ксюшу, которая тебя всегда выручала, а ты бросил её! Бессовестный! Я ведь тебя не этому учила. – Мам, я... – попытался оправдаться Сергей, но она его тут же осадила. – Молчи! Лучше скажи, что теперь собираешься делать? Алименты платить раз в месяц и изредка звонить? – Нет, – Сергей выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. – Я забираю их с собой. В Москву. Насовсем. Наступила новая пауза. Лидия Петровна смотрела на сына, оценивая его. – Насовсем? – переспросила она. – А работа у Ксюши? Учёба? – Всё устрою. Они будут со мной. Я буду о них заботиться. Лидия Петровна внимательно посмотрела на него, потом на меня, и вдруг её лицо озарила несмелая счастливая улыбка. – Ну, наконец-то, – выдохнула она с облегчением. – Наконец-то в твоей башке что-то прояснилось. – Она снова обняла нас обоих, прижимая к себе. – Мои хорошие. Наконец-то вы вместе.

Мы сидели за маминым кухонным столом, пили чай с её вкуснейшим вишнёвым вареньем, а Костик сидел у Лидии Петровны на руках. Она никак не могла насмотреться на него, и каждый её взгляд теперь говорил: «Мой внук. Правда, мой внук».

– Значит, в Москву? – переспросила она, целую его в висок. – И когда собираетесь?

– Через пару дней, – ответил Сергей, положив свою руку поверх моей. – Мне нужно на работу выходить, а тянуть с этим не хочу.

Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои, будто говоря: «Я не передумал. Всё серьёзно». И от этого становилось и страшно, и до слёз радостно.

– Ну что ж, – вздохнула Лидия Петровна, но в её глазах светилась не печаль, а гордость. – Значит, будем собирать чемоданы. Ксюшенька, ты уж там присматривай за моим бестолковым, – она кивнула на сына. – Чтобы не обижал тебя. А если что – ты мне сразу звони. Я ему тут устрою...

– Мам, хватит уже меня позорить, – засмеялся Сергей, но было видно, что он счастлив. Счастлив этим разговором, этой общей трапезой, этим новым статусом – не просто успешного сына, а отца семейства.

Позже, когда мы уходили, Лидия Петровна задержала меня в прихожей, пока Сергей одевал Костика.

– Слушай меня, девочка, – она взяла меня за руки, и её ладони были тёплыми и шершавыми от работы. – Не бойся. Он хоть и был тогда дураком безответственным, но сердце у него золотое. И он тебя любит, я по нему вижу. А если вдруг... – она понизила голос, – если он опять наглупит, ты не терпи. Прямиком ко мне. Мы ему вдвоём устроим такую баню...

Я рассмеялась и обняла её.

– Спасибо вам, Лидия Петровна. За всё.

– Мама Лида, – поправила она, гладя меня по голове. – Теперь я тебе мама. Не забывай. Жду приглашения на свадьбу.

Мы с Сергеем переглянулись. Про свадьбу разговор ещё у нас не заходил.