Страница 5 из 22
Пен моргнул, застигнутый врасплох его настойчивостью. Форт, которым молодой генерал командовал по приказу герцога Орбаса, располагался со стороны суши, примерно в миле от стен Вилнока, в долине, откуда открывался вид на главную западную дорогу. Насколько понимал Пен, раньше пост был ближе, несколько столетий назад, когда Орбас являлся провинцией Седонийской империи, и до того, как порт вслед за постепенно заиливающимся речным устьем сместился вниз по течению. Герцог Джурго пытался держать в форте значительную часть легиона, когда жил в летней столице, хотя в защите больше нуждалась гавань, которую охранял флот. Несколько тысяч солдат и гражданских превращали форт в настоящий городок.
Едва ли Аделису срочно понадобился совет Пена в военных вопросах. Оставалась теология, что было маловероятно. Переводы? Возможно, с учетом его владения языками. Или какая-то предположительно магическая проблема – обычно это оказывалось ошибкой, но в редких случаях бывало правдой, а значит, представляло интерес. Или…
– Несколько моих людей подхватили странную лихорадку.
Или это. Да. Гр-р.
– Разве у тебя нет на этот случай армейских целителей? Знатоков лагерной дизентерии и тому подобного?
– Это не она. И кстати, мы поддерживаем чистоту в казармах, колодцах и уборных и питаемся свежей пищей. Мои целители не могут понять, что это. Двое сами слегли с этой болезнью. А также несколько санитаров.
– Ты же знаешь, что я не практикую медицину, – натянуто произнес Пен. – Больше.
Аделис махнул кулаком, отгоняя возражения Пена.
– Прошлой ночью умерло четверо. Еще четверо. Шестеро умерли раньше.
Пен помедлил.
– Когда это началось?
– Не меньше десяти дней назад. Когда точно – никто не знает. Но болезнь появилась недавно, она распространяется – и смертельных исходов намного больше, чем при дизентерии.
– Кто выжил?
Аделис нахмурился.
– Пока рано говорить.
Звучит скверно, заметила Дез.
Действительно. Заразная болезнь, охватившая форт, непременно перекинется и на порт, а значит, окажется прямиком у парадной двери Пена, за которой скрывались человеческие сокровища. То, что Аделис держался подальше от вышеупомянутой двери, говорило о многом.
– Я только возьму свой саквояж, – со вздохом произнес Пен.
Он поднялся наверх в спальню, которую делил с Никис и, теперь, колыбелью Флорины. Саквояж, в котором лежали инструменты его третьего – нет, четвертого – ремесла, после просвещенного святого, чародея и ученого, хранился в сундуке подальше от глаз и, желательно, мыслей, но если Пену понадобятся инструменты, то лучше использовать эти, а не армейские. Он вылез из удобной ношеной старой туники, в которой бродил по дому этим утром, и надел почти лучшее летнее облачение святого Ордена Бастарда.
Узкие бежевые брюки. Кремовая туника без рукавов с разрезами от бедер, расходившаяся над коленями фалдами, по окантовке которых были вышиты священные животные, и перехваченная на талии плетеным поясом. Серебряная нить в плетении сообщала – или предостерегала – о призвании чародея. Пен оставил в сундуке посеребренное ожерелье для высокого воротника туники из его лучшего облачения, предназначавшегося для придворных церемоний и священных дней.
Он сунул в мешок старую одежду и смену белья. Пен надеялся, что ему не придется задержаться на ночь, а то и дольше, но никогда не знаешь заранее. Он мог попросить у Аделиса чистую армейскую форму, но все брюки будут ему безнадежно коротки.
Поразмыслив, он свернул свою длинную светлую косу в узел и прочно закрепил на затылке. Ему вовсе не хотелось, чтобы она падала вперед и полоскалась в грязи, производимой больными. Пен как раз заканчивал с этим делом, когда в спальню поспешно вошла Никис.
– Пенрик! Что происходит?
– Твой брат хочет притащить меня в свой форт, чтобы я взглянул на его людей, которые заболели. – Он решил не упоминать летальные исходы.
– Ему прекрасно известно, что не стоит взваливать на тебя такую задачу. – Никис нахмурилась еще сильнее. – И это означает, что ситуация необычная. – Быстрый логический вывод, а не вопрос.
– Что ж, я смогу это понять только после того, как сам увижу. Вместе с Дез. Я скорее рассчитываю на нее. – Ее опыт был значительно более обширным.
Никис обняла его и сделала глубокий вдох. Она была такой мягкой. На мгновение Пен позволил себе окунуться в это ощущение.
– В таком случае я тоже буду на нее рассчитывать. – Никис в свою очередь обхватила руками его тонкую талию. – Не позволяй ему пытаться прыгнуть выше головы, Дез.
– Сделаю все, что в моих силах, дорогая, – ответила Дез ртом Пенрика.
Одно из множества достоинств его достойной супруги заключалось в том, что она научилась различать Пенрика и Дез. Никис кивнула, нисколько не смутившись.
– Как долго тебя не будет?
– Не могу сказать, – ответил Пен. – Час? День? Неделю? Быть может, мне придется немного посидеть на карантине, прежде чем вернуться сюда.
– Это так заразно? – Ее глубокие карие глаза встревоженно расширились.
– М-м, быть может, не для меня. В первый год в Адрии я не подхватил третичную лихорадку, а она эндемична для этого региона. Я даже ни разу не болел простудой с тех пор, как приехал на Седонийский полуостров.
Удар по голове и заточение в бутылочной темнице, а также магическая атака утратившего над собой контроль чародея из Патоса не считались болезнями, и в тех случаях Дез тоже его исцелила.
Однако, если Никис, будучи кормящей матерью, подвергалась какому-либо риску, ему также подвергалась и их новорожденная дочь. Пен не сомневался, что Никис разделит его предосторожность.
– Так что не волнуйся, если от меня не будет новостей. Это просто означает, что Аделис не дает мне сидеть без дела.
– Хм! Не позволяй ему обращаться с тобой как с одним из своих армейских мулов, или я надеру ему уши.
Пен поцеловал ее по-сестрински поджатые губы, затем – неуловимые ямочки (ах, вот же они, так намного лучше), после чего неохотно ушел.
Заданный Аделисом темп не позволял вести беседы. Что ж, оно и к лучшему. Аделис был тактиком, а не целителем. Армейские медики скоро сообщат Пену неприглядные подробности на общем для них языке врачевания.