Царь Скорбь

– Он только разговаривает как американец, чтобы людей дурачить, но ты ему не верь: у него в венах мармит[36] вместо крови. Как-то раз я вообще застукал его дрочащим на англосаксонские корни слов из Большого Оксфордского словаря!

Одним словом, судьбы всей их пятерки казались более-менее ясными, но кем может стать Гвен, вписывается ли она в их компанию, и даже принадлежит ли к ней – обо всем этом оставалось только гадать. Единственная среди них, Гвен не училась в Рэкхеме – господи, да какой там Рэкхем, только школу оканчивала! Наконец-то набравшись мужества выяснить, сколько ей лет, Артур задал этот вопрос Колину во время прогулки по кампусу. Задал будто бы между прочим, из чистого любопытства, но, разумеется, обмануть никого не смог. Макбрайды, шедшие следом за ними, немедля завыли, заухали, пихая друг дружку локтями.

– Малолетка! Артур малолетку оттрахать нацелился! Так я и знал! – завопил Ван, схватив Артура за плечи и от души встряхнув раз-другой.

– Гвен восемнадцать, – ответил Колин. – В этом штате проблем с законами не возникнет. Но я бы на твоем, Артур, месте совесть этим не успокаивал. Законы – они, видишь ли, не заменяют нравственных норм.

Итак, Гвен оканчивала школу, а остальные учились в колледже, и если бы только это! Еще одна сложность заключалась в том, что Гвен Плебс – «местная». Это можно было понять, едва взглянув на безразмерные мужские фланелевые рубашки, даровые, из благотворительного ящика епископальной церкви. Жила она в Гогане, в городишке, куда благоразумный студент колледжа Рэкхема отправится разве что в поисках «колес», перепиха или неприятностей («Да, в Гогане задаром не катают, – подумалось Артуру. – Трава, бензин, или готовь вазелин»). История всевозможных инцидентов, стычек студентов Рэкхема с местными парнями, исчислялась десятками лет, и Артур прекрасно понимал, что в жизни не столкнулся бы с Гвен даже случайно, не работай ее мать кухаркой и домоправительницей в Терновниках.

Обычно Гвен появлялась в особняке по завершении школьных занятий, чтоб поработать над домашними заданиями в тишине и покое кухни Ренов, пока ее мать заканчивает готовить ужин, а после этого везла мать домой. Зачастую к приходу Артура Гвен уже сидела на островке посреди кухни, над разбросанными вокруг тетрадями и газетой с на две трети решенным кроссвордом. Решать кроссворды она любила – говорила, что это вроде игры в тетрис со словами, и даже компьютера не нужно. Бывало, Артур подсаживался к ней, и они заканчивали кроссворд сообща.

– Ты документы для поступления в колледж готовишь? – однажды спросил Артур, пока они расправлялись с несложным кроссвордом из «Ю-Эс-Эй тудей» (он первым вписал в клетки ответ на «сетку с отталкивающими манерами» – БАТУТ, а Гвен на «шлепанцы аквалангиста» – ЛАСТЫ).

– Я в Кеннебек поступать буду, – пожав плечами, сообщила Гвен.

– В Кеннебеке есть колледж? – удивился Артур, заранее зная, что приличным тамошний колледж оказаться не может никак.

– Двухгодичный, муниципальный, – подтвердила его подозрения Гвен. – Зато там есть курсы фельдшеров «Скорой помощи». Вот в фельдшеры я и пойду. Этим и хочу заниматься. По-моему, рука у меня для таких вещей – для работы на «Скорой» – достаточно твердая, да и нравится мне помогать людям, когда им страшнее всего. Увозить от страхов туда, где с ними уж точно все будет o’кей. Саму меня напугать нелегко, крови я не боюсь – семья наша вообще, так сказать, не из нежных. Вдобавок я в пробках торчать жуть как не люблю, а на «Скорой» езжай себе хоть по встречке, хоть на красный – слова никто не скажет.

Стоило им вшестером угнездиться на подушках перед экраном телевизора с «Неразгаданными тайнами», Артур, собравшись с духом, спросил, не хочется ли ей подать документы в Рэкхем. Вместо ответа Гвен, сдвинув брови, принялась обшаривать карманы мешковатых джинсов.

– Погоди минутку, – пробормотала она, сосредоточенно морща лоб.

– Да что ты ищешь-то? – полюбопытствовал Артур.

– Четверть мильёна долларов, – ответила Гвен, выворачивая пустые карманы. – Угу… нету. Как я и думала. У тебя, наверное, тоже лишней пары сотен тыщ нет?

Действительно, лишних двух сотен тысяч у Артура не имелось. Имелся у него только оставленный отцом доверительный фонд, предназначенный для оплаты образования. Львиную долю этого фонда составляли выплаты по договору о страховании жизни, полученные после смерти отца, погибшего в возрасте тридцати девяти. Лучшим, что Оливер Оукс когда-либо сделал для Артура, стал отказ отправиться в пункт неотложной помощи, после того как он, случайно упав, ударился головой о каменный поребрик. Умер отец от эпидуральной гематомы спустя шесть часов во сне. Отчислений из фонда и неполной стипендии должно было хватить на Рэкхем, а потом и на оксфордский колледж Магдалины. Не то чтоб неисчерпаемое богатство… но и это, увы, превосходило состояние Гвен Плебс во много раз.

– Так ведь твой отец, кажется, работает в Рэкхеме.

Об этом Артур узнал от Колина парой дней раньше.

– В хозяйственном управлении. Он не из профессуры. Из обслуги. А это не одно и то же.

Как «не одно»? Эта мысль здорово зацепила Артура за живое, пробудив в сердце странные, не слишком определенные угрызения совести. Охваченные неловкостью, все они, вся компания, пристально уставились на телеэкран, изо всех сил стараясь не встречаться с Гвен взглядами.

– Вы чего? Поглядите, полюбуйтесь на себя, – продолжила Гвен. – Можно подумать, я вам призналась, что мечта всей моей жизни – жить в трейлере, растить девятерых, а то и десятерых детей, порой подрабатывая в стрип-клубе. У меня тоже кой-какие возможности есть.

– Например, стать фельдшером «Скорой помощи», – подсказал Артур. – Довозить пострадавших живыми до больницы… да, понимаю.

– Или пойти в Уголовную юстицию, – добавила Гвен. – Адвокатом, мне, конечно, в жизни не стать, но помощницей адвоката – возможно. Помогать тем, кто на мели, получить адвокатскую помощь. Работать для тех, кого система всегда списывает со счетов. Или инспектором по УДО… тоже неплохо.

– А что, здорово ведь! – подала голос Элли. – Вот выйдет мать Артура из тюрьмы, сможешь за ней надзирать. По-моему, для вас обоих замечательно будет, с какой стороны ни взгляни.