Белая королева

Я не ждал её, но рад, что она явилась. Большая часть моих сожалений – о ней. Теперь их станет меньше.

Теперь нет нужды о ней беспокоиться.

Старый ястреб возьмёт её под крыло – повидавшую страшное, познавшую жестокость, от которой я тщетно берёг её. Она сможет светить во тьме всего, что поглощает свет, хранить тепло там, где всё его пожирает. Она останется моим голосом в мире, где не осталось места мне, но для которого она рождена. Она будет жить в нём за нас двоих, среди чудес и чудовищ. Она проживёт так долго, чтобы помимо таланта обрести мудрость; сможет не претерпевать, не страдать вопреки, а созидать из любви.

Я слышу, как затихают её шаги. И прежде, чем все мои мысли, все мои песни останутся о тебе, я в последний раз обращусь к другой. Запишу то, что сказал ей, что давно должен был сказать. То, чем я должен был с ней проститься, чтобы больше ни о чём не жалеть.

Прощай, моя первая любовь.

Расправь крылья.

Лети.

* * *

Чародей ждёт, сидя на одной из окровавленных ступенек. Белая Королева – чуть выше, так и не вернувшись на ледяной трон.

Они похожи на старых друзей, молчащих о прошлом. Они вместе следят за моим приближением, но только в глазах Чародея я различаю вопрос.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Все слова я оставила наверху, в костяных покоях.

Чародей поднимается, и движения лишь слегка выдают, что недавно он кашлял кровью.

Он обнимает меня, как прошлой ночью я обнимала его – закрывая собой от всех горестей, от целого мира. А я неподвижно стою с сухими глазами, с зияющей бездной потери, с вырванным куском меня.

..я поплачу ещё – потом. В другой раз, когда вновь начну чувствовать что-то. В другой раз, когда он меня обнимет.

Теперь я знаю: он будет рядом, когда я захочу плакать.

— Такова его воля, – бросает Белая Королева со ступеней ледяного трона. Без торжества, без злорадства, со спокойствием той, что знала всё изначально. – Ему – вечность здесь. Тебя же ждёт мир, где ты сама себе госпожа.

Я смотрю на неё поверх тёплого чёрного плеча. В ушах – слова лесного короля и все жестокие сказки, услышанные по пути сюда.

Её ли вина в том, что Чудовище стало Чудовищем? Её ли вина – гибель уснувшей принцессы и девы в хрустальном гробу? Было ли горем для девочки в хрустальных туфлях уйти в Дивную Страну, за прекрасным фейри вслед? Не лучше ли стало Красавице, преданной всем миром, в доме на границе миров?..

Я думала, она враг. Я думала, что иду в логово зла.

Ныне я не знаю ничего.

— Прощай, чародей, – говорит Белая Королева, не враг и не друг, не добро и не зло, выше того и другого; как стихия, как зима, как смерть, как сама судьба, несущая в себе беды и благо. – И прощай, дочь чародея.

Я первая отворачиваюсь от неё и от лестницы, на верху которой я второй раз потеряла тебя.

Мы идём прочь от ледяного трона. Путь обратно совсем не так долог, как путь туда.

Снаружи нас встречает небесная пастель рассвета: за разговором с тобой незаметно миновала ночь. Мы шагаем по мостам над озером, теперь не тёмным – серым в утренних сумерках.

— Мне бесконечно жаль.

Я понимаю, как трудно тому, кого я обрела, говорить это. Говорить хоть что-то. Он понимает меня и все мои чувства лучше, чем кто-либо другой.

Это всё равно – укол в открытую рану. Но укол от него ранит меньше, чем мог бы.

— Наверное, так действительно будет лучше.

— По крайней мере, ты разжилась любопытными историями, которые стоит записать.

— Запишу. Однажды. И свою – тоже.

Это меньшее, что я могу сделать. Для тебя в том числе. В конце концов, ты забрал у мира себя и свой талант.

Я отныне живу за двоих, и я должна миру нечто равноценное.

У лестницы мы замираем перед долгим спуском. Лёд и горные хребты розовеют, подражая небу. Очень далеко видно движение: белый олень ищет съестное, ожидая нашего возвращения у грани миров.

— Придётся вернуть его лесным стражам, – произносит Чародей с некоторым сожалением. – Думаю, их Вождь будет рада тебя увидеть.

Дева в алом. Я вспоминаю, как она мечтала о сладостях, и думаю, что надо обязательно ей их привезти. Выпить чаю вместе. Почему-то кажется, что нам ещё очень многое можно сказать друг другу, и мы не всегда будем согласны со сказанным, но нам обеим это понравится.

Странно думать об этом сейчас.

С другой стороны, почему бы и не сейчас?

Я смотрю на перья облаков, которые светятся киноварью и золотом в разгорающемся огне нового дня.

..солнце встаёт. Дни приходят и уходят. Друзья обретают друг друга. Идут сражения. Болезни свирепствуют. Болезни побеждаются. Люди влюбляются и ненавидят, теряют и находят, умирают и рождаются. Города растут. Творцы созидают. Смеются дети. Умирают животные, никогда не знавшие ласки, и животные, кем-то любимые. Развязываются войны. Войны заканчиваются, как заканчивается всё.

Жизнь идёт своим чередом. В ней столько всего, что можно закрыть глаза на иные детали.

Чародей берёт меня за руку, сжимая мои окоченевшие пальцы.

— Всё будет хорошо. – Первым сделав шаг на ступеньки, он ведёт меня за собой. – Идём домой.

В это не верится, в оба тезиса. Но я знаю, что это так. Я соберу себя снова из кусочков, на которые разбилась. Я научусь жить проигравшей – как все те, кто встречался мне по пути. Ради новых битв, в которых всё же одержу победу.

Мне было обещано той, кому ведомо подобное.

Я отвечаю «да» – и иду.

Мы спускаемся к границе между сказкой и былью, навстречу будущему, что нам предстоит встретить и прожить. А в лучах новорождённого солнца передо мной лежит весь огромный, сложный, несправедливый, жестокий, прекрасный мир.

31 августа 2024 г.