Страница 49 из 84
Я ответил: сперва надо выяснить, кто её мачеха и как она очутилась в заколдованном замке. Я пообещал, что сделаю для этого всё возможное.
Знай я, чем всё окончится, я бы промолчал.
Я обратился к шестерым моим братьям, и ради королевы, ставшей им сестрой, они отправились на поиски.
В землях, откуда мёртвый людской король привёз тварь, ставшую его погибелью, они пошли по её следам. Они искали знания, откуда она взялась. Кто усыпил её. Кто взрастил вокруг неё стену из шиповника.
Люди успели превратить правду в сказки, но у фейри долгая память. Мои братья обратились к сородичам, живущим в окрестных лесах, и те поведали истину.
Когда мои братья вернулись, с собой они вели гостью: одну из тех, кого люди зовут яблоневыми девами. Они вдохновляют поэтов и одним взглядом покоряют сердца смертных, чтобы питаться их силами.
Живой листвой был оторочен подол её зелёного платья. Из цветущих яблоневых ветвей был сплетён венок на её медовых волосах.
Она поклонилась мне и моей королеве, и я увидел, как побледнело при виде неё лицо моей избранницы: так, точно перед ней предстал призрак. А затем гостья поведала нам то, что мы жаждали знать.
* * *
Давным-давно у короля с королевой, правивших землями, откуда прибыла яблоневая дева, родилась дочь.
На пир в честь её наречения они пригласили тех, кого звали Добрыми Соседями, решив, что так даруют себе и малышке их благосклонность. Те явились на праздник, и король с королевой вручили обитателям холмов богатые дары. Взамен иные из них преподнесли свои подношения – арфу, струны которой сами подыгрывали твоей песне, прялку, что сама выполняла за тебя всю работу, если обагрить веретено каплей крови.
Самый щедрый и опасный дар оставила она, яблоневая дева. Она преподнесла красное яблоко с колдовского древа, служившего ей домом. Один укус даровал бы принцессе красоту, сравнимую с красой фейри, но съесть плод целиком было подобно смерти. Косточки его погубят любого человека медленным ядом; мякоть целого плода обратит в подобие яблоневой девы – наделит властью над сердцами и волей мужчин, но обречёт питаться их силами вместо обычной пищи. Смертный разум едва ли выдержит подобное без вреда для себя, и неумолимо – так ветер точит скалу – он устремится к безумию, пока в нём не останутся лишь два желания: подчинять и пожирать.
Король с королевой приняли яблоко, блестящее, закатно-красное. Тление было не властно над ним. Плод можно было хранить годами, до поры, пока принцесса не войдёт в брачный возраст.
По окончании пира, торжественно проводив Добрых Соседей, король с королевой спрятали яблоко в самый далёкий сундук своей сокровищницы и поклялись друг другу, что в рот их дочери не попадёт ни кусочка. Даже один укус казался им опаснее того, на что они готовы были пойти.
К их горечи, природной красы принцессе не досталось. Тусклые волосы сплетались в худые соломенные косы. Пережитая оспа разметила кожу рытвинами, какие оставляют в пыли дождевые капли. Лик её самый поэтичный бард сравнил бы с породистой кобылой, но не с луной.
Принцесса мечтала о любви и прекрасном муже, как многие юные девы. Она могла рассчитывать на хорошую партию по праву рождения, и однажды к её отцу прибыл владыка соседнего королевства с сыновьями. Один из них покорил сердце принцессы широкой улыбкой, раскатистым смехом и глазами яркими, как пронизанные солнцем озёрные воды.
Это был бы удачный союз. Узнав о сердечных устремлениях дочери, король решился устроить помолвку – и потерпел неудачу.
«У меня уже есть возлюбленная,– изрёк принц, – и она прекрасней всех на свете».
Прочее осталось несказанным. Принц был достаточно умён, чтобы не произносить вслух того, за что могли обнажиться клинки.
Несчастная дочь короля долго смотрела на своё отражение в бронзовом зеркале, повторяя эти слова, прежде чем вспомнить про яблоко.
Король с королевой никогда не говорили дочери про него. Лишь слухи всю её жизнь гуляли по замку, как сквозняк. На том пиру было множество людей, и замковые слуги – среди них.
Зная, что иные из даров Добрых Соседей по сию пору хранятся в сокровищнице, ключ к своей красоте принцесса решила поискать там же.
Неведомо, сколько сундуков ей пришлось открыть, прежде чем она всё же отыскала яблоко: такое же свежее, как в день, когда дочь короля лежала в колыбели.
На пути к принцессе слухи растеряли все напутствия яблоневой девы – так набранная в ладони вода расплёскивается, пока ты несёшь её. Потому дочь короля впивалась кривыми зубами в сочную белую мякоть, пока не остался один огрызок. Его принцесса бросила подле сундука.
Она спустилась в пиршественный зал, где её отец пил мёд с соседом-королём и его сыновьями. Когда она подошла к пирующим, её не узнали. Даже когда она обратилась к королю «отец», тот не сразу поверил, что это не сама яблоневая дева вернулась в его замок.
Король понял всё, лишь когда принцесса призналась: она нашла и вкусила дар фейри, предназначавшийся ей и утаённый от неё. Её взор обратился на принца, недавно отвергшего её, – и она улыбнулась тому, что отразилось в солнечных водах его глаз.
Ещё до конца пира принц, забыв оставшуюся дома возлюбленную, объявил о согласии на помолвку.
Говорили, тем вечером принцесса любовалась своим отражением в том зеркале, куда недавно смотрела с отчаянием. Раздевавшим её служанкам запомнились слова госпожи, полные торжества:
«Кто теперь прекрасней всех?»
Наутро король с королевой, найдя в сокровищнице нетленный огрызок, вспомнили слова яблоневой девы. И всё же затаили в сердцах отчаянную глупую надежду всяких родителей: то были просто слова.
Неладное заметили не сразу. Принцесса теперь ела наравне с самыми могучими воинами её отца, но с каждым днём казалась всё более истощённой. Следом заболел и умер один из королевских рыцарей: за несколько дней сильный мужчина иссох, как срезанный гриб под палящим солнцем. По нему скорбели все, в том числе принцесса, которую это известие застало на последнем её обеде в отеческом доме.
Тогда никто не придал значения тому, что к столу принцесса спустилась румяная, с округлившимися щеками. И впервые за много дней не ела так, будто голодала месяцами.
Она отбыла в чужие земли, где сыграли пышную шумную свадьбу. Король с королевой вернулись в родную страну, продолжая прятаться от истины за маской надежды, которой они закрыли свои глаза и уши.
Маска эта разбилась ломкой глиной спустя несколько поворотов Колеса года, когда к ним явилась мать принца.