Белая королева

Маленькая принцесса дичилась чужачки, словно настороженный оленёнок. Сперва девочку радовало, что отец утолил жажду странствий и наконец обрёл то, что так долго искал. Но она быстро поняла: с появлением второй жены король стал ещё дальше от дочери, чем в самых далёких своих путешествиях.

Принцесса надеялась, что однажды отец утолит и новую свою жажду. Однако время текло ручьём сквозь пальцы. Блеск в глазах короля потускнел. На лице его залегли тени, кожа обтянула проступившие под ней кости. Лишь в спальне супруги он проводил не меньше времени, чем раньше.

И память о дочери всё не возвращалась к нему.

Король ушёл, не увидев новой весны, в той самой постели, что последний год была ему милее всего другого. Лекари не сумели отыскать причины сгубившего его недуга.

На его погребении маленькая принцесса почти не плакала.

Годы неслись перелётными птицами.

Бабушка принцессы умерла. Королева с наследницей остались вдвоём.

Королева правила страной, пока принцесса училась править, сухой почвой впитывая поток знаний, от которых прежде бежала. Они жили в противоположных крыльях замка. Мачеха была к падчерице по-прежнему равнодушна. Когда правила приличия вменяли королеве навестить принцессу, та скрывалась от неё в любимом саду, променивая общество мачехи на песни дроздов.

Обеих это устраивало.

Как раз в то время по стране пошли слухи, что королева – ведьма.

Трудно сказать, что было первым. Непомерные подати, помноженные на тлеющие подозрения о смерти короля. Молва, что королева наливает воду в серебряный таз и тот превращается в зеркало, которое являет помыслы её врагов. Шепотки, что в замке пропадают молодые красивые слуги. Осознание, что любой мужчина, встретившись с королевой глазами, соглашался с каждым её словом – даже самые ярые её противники.

Угольки слухов раздулись в огоньки волнений, чтобы вспыхнуть кострами бунтов.

Этот пожар королева залила кровью.

В её войске служили мужчины, которые ради её благосклонного взгляда прошли бы по телам собственных детей. Эти мужчины отправились к восставшим и показали всей стране, что будет с теми, кто осмелится пойти против королевы.

Ещё долго над пепелищами поднимался дым, а воронам было чем поживиться.

Хуже всех пришлось тем, кто явился к вратам королевского замка. Они пришли с факелами и тем оружием, которое смогли раздобыть.

К ним вышла сама королева в зелёном платье, вышитым яблоневым цветом.

Они тоже были мужчинами, и королева улыбнулась им, прежде чем бросить несколько слов. Они позволили себе взглянуть на неё, хрупкую и прекрасную в своём величии, услышать её голос – пьянящий мёд, увидеть её улыбку – сладость самой блаженной из грёз..

Стоявшие позади обратились в бегство, когда их товарищи в передних рядах – те, кому посчастливилось перед гибелью узреть королеву, – кинулись друг на друга, кромсая соратников с животным неистовством.

Королева отвернулась от тех, кто умирал и убивал с её именем на устах, и велела своим воинам «прибрать по завершении», прежде чем вернуться под защиту замковых стен.

А принцесса, которую к тому времени уже нельзя было назвать маленькой, следила за всем из высокого окна – от начала и до конца.

Той же ночью в покоях королевы приоткрылась тайная дверь, прятавшаяся у очага. Из щели между каменными плитами выскользнула принцесса, и, пока она кралась к постели мачехи, лунный свет серебрил кинжал в её руках.

Бесшумно принцесса прошла к ложу, когда-то принадлежавшему её отцу, а теперь – той, которую он пробудил он векового сна. Высоко занесла руку, ощетинившуюся острым лезвием, но на пути к цели та дрогнула и замерла.

Женская рука, бледная, как яблоневый цвет, голодной змеёй взметнулась из пены перин, перехватывая кисть принцессы крепче любых оков.

— Как смело. Как глупо, – сказала королева, приподнимаясь на постели. Голос её был острее оружия, которым её пытались умертвить, и стало ясно: она ни на миг не смыкала глаз. – Стража!

С кинжалом в руке, занесённым над мачехой, принцессу застали верные люди королевы, ворвавшиеся в опочивальню.

— Ты пыталась убить королеву. Тебя будут судить за измену и покушение и казнят на площади, как положено, – молвила королева, когда её воины окружили принцессу со всех сторон. Наконец ослабив неженскую, нечеловеческую хватку, она позволила падчерице вырваться, а роговой рукояти – выскользнуть из онемевших девичьих пальцев. – В темницу её.

— Нет! – выкрикнула принцесса. – Не трогайте меня!

Стражи королевы, прежде не ведавшие жалости, не способные подвергать сомнению приказы, замерли. И когда принцесса ринулась вперёд, к светлому пятну дверного проёма, отшатнулись, будто боялись случайно её коснуться.

Эхо гневных криков королевы и топот преследователей царапали спину принцессы, пока она бежала по замковым коридорам. Но она была быстроногой, как лань, и знала о потайных ходах не меньше здешних крыс.

Принцесса покинула ставший чужим замок через подземный ход, берущий начало за крепостной стеной в лесу. В этот лес принцесса и продолжила бежать, бежать, бежать, пока силы на бег не оставили её. Даже тогда она не остановилась, ведь знала: её будут искать.

Когда небо сменило чёрный ночной покров на рассветный розовый, она позволила себе свернуться калачиком на лесной опушке у поросшего цветами холма, чтобы провалиться в сон, похожий на беспамятство.

Так мы с братьями и нашли её, возвращаясь с охоты, – спящей на нашем пороге. И так я впервые увидел её: волосы – чернее земли, на которой она покоилась, кожа – белее ландышей, и губы – алее рассветных лучей над её головой.

Мы принесли её в наш подземный дворец. Когда я поднял её на руки, она показалась мне не тяжелее лютни.

Слуги королевы искали её: деревья донесли нам шёпот о людях, рыскающих в чаще. Но те не осмелились заходить глубоко в наш лес и, конечно, никогда не осмелились бы заявиться к нашему порогу.

Принцесса очнулась лишь на другой день. Нам с братьями доложили об этом, и мы явились в её покои.

Ни капли страха не блеснуло в её глазах, когда я и шесть моих братьев предстали перед ней и она поняла, чьей гостьей – или пленницей – стала.

— Мы те, кого люди зовут Добрыми Соседями, – сказал я, когда мы окружили её постель. – Ты забрела в наши леса. Судя по тому, в каком положении мы нашли тебя, причиной этого поступка стало отчаяние. Поведай же нам свою историю.

Она была принцессой, но здесь правил я, и она подчинилась.