Страница 11 из 84
История вторая Зола и хрусталь
Я искал тебя ещё прежде, чем узнал о тебе.
Ты была так прекрасна, когда я впервые узрел тебя, – у меня и сейчас не хватит слов, чтобы описанное соответствовало истине. Ты будто явилась из всех песен, что я любил; из тех снов, что я не видел, но мечтал увидеть; из книг, что тогда я ещё не читал.
Ты вернула мне голос, когда мир хотел оставить меня немым.
В твоём белом дворце вечность ледяными осколками стелется под ноги. Перебирая эти осколки, будто они могут сложить ответы на вопросы, что когда-то так меня мучили, я чувствую себя богаче, чем когда-либо в мире людей.
Пока моя память о прошлом жива, я запишу то, что ещё помню. Ты подарила мне место подле себя и своего трона, чтобы я пел тебе, – а мои песни рождались из боли, оставшейся среди смертных вместе с прежней жизнью.
Я рад, что отринул её.
Да только лучшие песни рождаются из боли, хотим мы того или нет.
* * *
Замок вырастает среди вересковых полей к вечеру следующего дня.
Накануне мы с Чародеем сели в почтовую карету и проделали в ней ту часть дороги, которая совпала с нашей. Заночевав в гостинице, мы продолжили путь на заре и покинули карету на очередном перекрёстке, чтобы дальше устремиться пешими.
Я не знала, куда направляется мой спутник, – он лишь обмолвился кратко про «место, где есть все ответы». Но ледяная звезда стремилась в том же направлении, и у меня не было причин возражать.. пока я не ощутила, как цепочка на шее тянется вбок, в сторону уходящей правее дороги.
Она бежит среди колючего сухого вереска, тянущегося сколько хватает взгляда. Повернув голову, я вижу вдалеке лес – и соседствующий с ним замок.
— Стойте. – Я замираю у поворота, указывая на тёмные зубчатые башни. – Если верить звезде, нам туда.
Чародей останавливается почти сразу, повернув ко мне голову птичьим профилем. Щурясь, он смотрит сперва на звезду, которую я выпростала из-под одежды, как только мы оказались вдали от людей (чем дальше она от меня, тем спокойнее). Следом – на замок, словно оценивая неприятеля.
— Крюк небольшой. Близится ночь. Если нам дадут там кров.. – После недолгих раздумий он сворачивает на дорогу через вереск. – Да будет так.
Я бреду следом, наблюдая, как приближаются башни над древними крепостными стенами. Замок тебе понравился бы: он совсем как из сказок, которыми мы зачитывались в детстве.
— Вы говорили, что учились магии сами, – изрекает Чародей, пока мы шагаем под серым небом по дороге, чуть раскисшей от недавнего дождя.
— Да. – Я прячу под плащ зябнущие руки, которые щиплет свистящий ветер пустошей.
— И смогли погубить целый сад?
— Я не стала бы лгать.
— Охотно верю. Но не каждый маг.. даже джентльмен, и куда более зрелый, чем вы.. сумеет овладеть Даром на таком уровне только по книгам. – Уважение в его голосе скрашивает для меня горькую пилюлю слов «даже джентльмен». – Нам предстоит опасное путешествие. Если хотите, я мог бы поучить вас азам. Контролировать силу. Если мы попадём в ситуацию, где пригодится умение постоять за себя..
— И вы не сможете меня защитить?
Долгие мгновения я слышу только шорох ветра в вереске, шелест наших одежд, лёгкое чавканье, с которым грязь неохотно отпускает наши подошвы.
— Смогу. – Он не подпускает в голос ни отзвука чувств, и разочарования, если оно есть, – тоже. – Раз вам так угодно.
Я не отвечаю. До самого замка мы больше не разговариваем.
Я сама не знаю, почему не сказала «да».
* * *
Вблизи становится лишь яснее, что замок сложен много веков назад. На месте ворот в крепостных стенах брешь, одна из многих – свидетельство упадка некогда великого рода. И всё же в окнах горит свет, суля тепло и укрытие от ливня.
Пока дождь прячется в тучах, темнеющих над нашими головами, но не слишком старательно.
Мы пересекаем двор и возвещаем о своём прибытии ударами массивного молотка по дубовым дверям, закаменевшим от времени. Нам отворяют. Приветливая прислуга впускает нас; мы представляемся ложными именами, отцом и дочерью, что держат путь на север.
Пока о нас докладывают хозяевам, мы ждём в холле. Гобелены на стенах колышутся на сквозняке, и на одном я узнаю герб легендарного, но обедневшего семейства.
— Миледи приютит вас под своим кровом и отужинает с вами, – докладывает, вернувшись, пожилая добродушная экономка. – Сын её в отъезде, а с тех пор, как дочери вышли замуж, она рада любой компании, – добавляет женщина, прежде чем повести нас в отведённые покои.
Я думаю, что тоже буду рада компании незнакомой мне леди. Может, она прольёт свет на то, зачем звезда привела меня сюда. А пока я храню молчание, и за нас обоих говорит Чародей. Спрятанная под плащ звезда, тянувшая меня в замок, мирно улеглась на груди, как только я переступила порог.
Заговаривать с экономкой мне не дозволено.
Нас с Чародеем разводят по смежным покоям. Мы договариваемся отдохнуть, пока нас не позовут к ужину. Однако, немного полежав на пропахшей пылью кровати с балдахином, я понимаю, что не могу бездействовать.
Замок прячет загадку, которую я должна разгадать. Ответ, который поможет вернуть тебя.
Я выскальзываю из комнаты и направляюсь к соседней двери. Сжимаю кулак для стука.. но так и не решаюсь побеспокоить того, кто за ней.
Чародей просил об отдыхе. Если мы столкнёмся с опасностью, лучше ему и правда набраться сил.
Полутёмными галереями и винтовыми лестницами, где в креплениях на сырых стенах мерцают вместо факелов магические кристаллы, я спускаюсь обратно ко входу; покинув гостеприимный кров, обхожу замок кругом. Исследовать лабиринты незнакомых коридоров без Чародея я не рискну – неведомо, с чем там можно столкнуться. Другое дело – двор, который не кажется опасным даже в сгущающихся сумерках.
Клёкот гуляющих здесь кур окончательно развеивает мою тревогу.
Что возвращает её, так это ряд могил и курганов на заднем дворе.
Вчитавшись в строки на надгробиях, я понимаю, что набрела на родовое кладбище. Над захоронениями, примыкающими к крепостной стене, высадили деревья, сливающиеся во вторую стену – зелёную.
Моё внимание привлекает дыра, зияющая в этой стене пустотой болезненной, как вырванный зуб. Точно там росло то, что затем вырубили.
Вглядываясь в эту прореху, я и замечаю в лесу башню.
Она мерцает ровным голубым светом далёких окон, возвышаясь и над лесом, и над крепостной стеной, и над деревьями, что сторожат могилы передо мной. Я не помню, чтобы видела её, когда мы приближались к замку, – и осторожно, непонимающе прокладываю путь по мокрой траве между надгробиями.