Страница 15 из 143
К счастью, Герберт к её словам отнёсся максимально серьёзно.
— Кто?
— Не знаю. Я никого не видела. Но мне всё равно казалось. – Ева встревоженно поёрзала на жёстком камне. – Если перебраться через садовую ограду, это возможно, так ведь? Особенно если у тебя подзорная труба или что-то в этом духе.. И ты скроешься под чарами, или артефакт поможет тебе слиться с деревом или стеной, как сделал этот парень, Тиммир..
— На стенах висит охранный контур, оповещающий меня о проникновении. Хотя его при желании можно обойти.
— Твой контур – да обойти?
— Я специально поставил на стены не самый сильный. Чтобы милые люди, время от времени желающие меня убить, не пугались и пролезали в сад, где их уже ждет нечто посильнее. И посмертельнее. – Так вот почему секретарь лиэра Кейлуса почти успешно завершил свою шпионскую миссию. – Но все ярусы сада, кроме первого, окружают чары, препятствующие обзору извне. Если, конечно, кто-то не изобрёл артефакт, способный их пробить.. Смогли же «коршуны» наложить на меня маячок.
Ева вспомнила мерцающий монокль, что когда-то видела у помилованного ею Тиммира Лейда.
По коже её пробежал бы холодок, не будь она и без того холоднее некуда.
— Думаешь, снова «коршуны»? Или другие посланцы твоего дядюшки?
— Не знаю. Но будь вдвойне осторожной. – Герберт погладил её по волосам. – Не волнуйся, в замок никому не проникнуть. Здесь ты в безопасности. Просто не выходи наружу без меня, ладно?
Провожать себя он запретил. Так что Ева провожала его взглядом, стоя у окна тренировочного зала, пока далёкая фигурка в синем плаще не растаяла в воздухе у самых ворот. Тогда, пытаясь не прислушиваться к голосу неясной тревоги, она отступила от широкого подоконника и, вытащив на середину зала стул, с некоторых пор всегда ждущий в углу, открыла прихваченный футляр с Дерозе.
Оставалось надеяться, что предчувствия в кои-то веки её обманывают. Благо Ева знала отличный способ забыть обо всём, о чём ей хотелось забыть.
* * *
— Так что там с письмами? – по-прежнему вполголоса уточнил Герберт.
— Как я понял, тебе нужны послания от девы, которая сперва благосклонно принимает ухаживания, а затем отвергает опостылевшего поклонника?
Безопаснее было бы обсудить всё по кристаллу, но чем дольше длился бы сеанс магической связи, тем тяжелее оказалась бы головная боль, которую Герберту суждено было ощутить в качестве отката. Поскольку последствия ночной передозировки и без того давали о себе знать (перенос в столицу из дома дался некроманту куда тяжелее обычного), детали решили обговорить при личной встрече. Всё равно среди бдительных слушателей нового акта их семейной драмы магов не наблюдалось, а любые артефакты, пронесённые тайком, защита поместья размагничивала: можно было не бояться, что кто-то услышит больше положенного.
И пусть время от времени с крика братья переходили на зловеще пониженный тон – пожелания скорейшей мучительной смерти в любом случае лучше не выкрикивать, а шипеть.
— Магией подделать не могу. Она заметит, – сказал Герберт, будто оправдываясь. – Девушка должна быть реальной. Знакомой. А у меня со знакомыми лиореттами, заслуживающими доверия, сам понимаешь, не сложилось.
— Но она может возжелать поговорить с лиореттой. Дабы убедиться, что ты не лжёшь.
Упоминать имя королевы оба не решались. Подальше от греха.
— Думаю, вызывать лиоретту к себе для приватной беседы она всяко не станет. Скорее дождётся ближайшего бала, а тот не скоро. Письма и дуэль успокоят её – хотя бы на некоторое время. – Герберт помолчал, будто размышляя над собственными словами. – Особенно если меня нешуточно ранят.
— Или нас обоих. – Кивнув, Миракл набрал воздуха в грудь: – Да как ты смеешь заявляться сюда и оскорблять меня под собственной крышей?!
— Так же, как ты смеешь посягать на то, что я обрёл впервые после стольких лет страданий, а тебе совершенно ни к чему! – возвестил Герберт так же громко. – Красавчик с арены, любимчик публики, несносный спесивец! Привык срывать все плоды, до которых можешь дотянуться?
Переведя дыхание, оба покосились на резные белые двери.
С той стороны царила тишина. Но тишина эта была настолько убедительно, старательно тихой, какой может быть только тишина, хранимая десятком подслушивающих людей.
— Дрянная всё же драма у нас получается, – признал Герберт свистящим шёпотом.
— Сойдёт. – Миракл поудобнее перехватил шпагу. – Я правда казался тебе несносным спесивцем?
— Можешь считать это почти исключительно художественным вымыслом.
Усмехнувшись, Миракл выплел кончиком шпаги витиеватый вензель, рассекая воздух над полом:
— Письма можно организовать, но лучше поручить это тому, кто способен хоть отчасти включиться в игру. Сестра Кроу подойдёт?
— Кроу Соммит? Твой командир по арене? – Герберт с сомнением вскинул брови. – Думаешь..
— В последнее время я частенько радую Соммитов визитами. Ищейки Охраны наверняка об этом знают. У них вся семья в деле, и дочь тоже. Я посвятил моих сторонников в то, что ты с нами на одной стороне, – это прозвучало почти деликатно. – Без подробностей. Чтобы тебя, знаешь ли, во время восстания случайно не атаковали вместе с ней.
— Только вот с ней справиться будет непросто.
— Поэтому, когда всё начнётся, тебе лучше держаться от неё как можно дальше. – Взмахнув шпагой, точно подсекая ногу невидимого врага, Миракл серьёзно взглянул на кузена: – Мне бы не хотелось сражаться с тобой по-настоящему. Если она отдаст тебе такой приказ.
— Не бойся. Если даже я окажусь рядом, у меня припасён план, как этого избежать.
— О котором мне, полагаю, лучше не знать.
— Есть секреты слишком важные, чтобы раскрывать их хоть кому-то.
Перед завершающей репликой Мирк прокашлялся.
— Ни слова больше! – патетически возвестил он, для острастки резко отбросив руку со шпагой в сторону. – Завтра, в три, на перекрёстке перед Дьоккским лесом. А теперь изволь убраться отсюда немедленно!
Отвесив насмешливый поклон, Герберт направился к дверям.
Когда он вышел в зал, анфиладой примыкавший к оставшемуся позади, горничные уже упорхнули встревоженной птичьей стайкой, а дворецкий с непроницаемым видом стоял у дальнего окна.