Opus 2

«Даже если так, это не отменяет того, что я желаю тебе добра, – сказал колдун. – Выбор всё равно останется за тобой. Ты сама решишь, без чего на самом деле не сможешь жить. Прореха лишь подтвердит это. Или опровергнет».

— Готово. – Возложив зеркальце в центр рунной звезды, Снежка протянула ей знакомую шпильку. Даже когда место встречи позволяло притащить с собой ритуальный кинжал, Белая Ведьма предпочитала эффектному разрезу практичный укол. – Ты знаешь, что делать.

Ева знала. Знала и то, почему каждая встреча начинается с того, что ей увечат указательный палец. Ей рассказали про одну девочку, сестру по несчастью, которую Лод когда-то не смог отправить домой: вернуться можно лишь к кому-то, а та девочка слишком быстро и слишком глупо привязалась к сказке, в которую угодила. Чистота эксперимента – если во время очередного ритуала зеркало останется пустым, это раньше прорехи покажет, что в действительности Ева не особо-то и хочет снова увидеть сестру.

«И если я не смогу отказаться.. от этого мира.. я не уйду?»

«Нет. Просто выйдешь по другую сторону – здесь же. Как будто прошла сквозь арку».

Давний ответ Лода звучал в ушах, пульсируя, как кровь в ранке, когда Ева прижала палец к стеклу – ледяному кусочку розовеющего неба над их головами.

На те мгновения, пока это небо затягивал перламутровый туман, она перестала дышать.

..на сей раз они застали Динку в ванной. Она красилась (Ева вдруг задумалась, что ритуал чреват явлением картинки, которую ей совсем не хотелось показывать даже Герберту, но за пять раз обошлось). Похоже, готовилась к эфиру: Ева давно научилась отличать «профессиональный» макияж сестры от каждодневного, хотя в зеркальце было плохо видно. Отсутствие окон не позволяло определить время суток и года, но Снежке хватило и предыдущих попыток, чтобы с серьёзным видом поблагодарить Еву за вклад в исследование межмировых временных соотношений. Прежде Белая Ведьма предполагала, что время на Земле стабильно идёт где-то в девять раз быстрее, но Динка два раза подряд явилась им в пуховике на заснеженных московских улочках, и один из них – на фоне праздничной иллюминации в виде гигантских цифр «2019». По теории Снежаны между этими попытками в Москве должно было пройти полгода. Пришлось сделать поправку, что время не просто убегает вперёд, а скорее течёт с вариативной скоростью, синхронизируясь с параллельным миром в определённых точках.

Похоже, единственное, с чем Еве по-настоящему повезло – очередная точка синхронизации примерно совпала с первой зимой после её ухода. Скажи риджийцы, что она вернётся домой после трёхлетнего отсутствия, и это сильно поколебало бы Евину уверенность в том, что возвращаться стоит.

Возможно, поэтому ей ничего не сказали. Пока не выяснилось обратное.

— Есть контакт, – констатировала Снежка, когда Ева убрала руку, вернув в зеркало небо. Проворно вскочила, полами белого плаща коснувшись меловой звезды. – Прореха скоро появится. Оставим вас.. по традиции.

Традиция заключалась в том, что риджийцы деликатно отходили поодаль, давая им с Гербертом возможность попрощаться. Но, сидя на пледе, сквозь который всё равно пробивался холод горного камня, глядя, как бывшая попаданка и колдун отходят к низкорослой сосенке, нависшей над облачной пропастью, Ева – тоже по традиции – понимала: все слова, всё, что она могла бы подарить Герберту на прощание, она подарила ночью. Здесь, даже когда посторонние демонстративно повернулись к ним спиной, она не могла произнести ничего, что стоило бы произносить.

Решить, без чего она на самом деле не сможет жить..

— Возьми.

Напряжение в воздухе натянулось так туго, что голос Герберта заставил её вздрогнуть, точно вместо тихого слова рядом жалобно взвизгнула лопнувшая струна.

— Возьми, – повторил он, протягивая знакомый голубой кристалл на кожаном шнурке. – Попробуешь связаться со мной оттуда. Если сможешь. Если захочешь.

Ева подставила руку: подвеска упала на ладонь, щекоча кожу приятной тяжестью.

Она не стала ни благодарить, ни задавать глупых вопросов. Лишь один, надеясь, что он не такой глупый:

— Почему только сейчас?

— Думал, это ни к чему. Думал, это помешает тебе уйти. Артефакт из нашего мира. Вдруг прореха не пропустит предмет, несущий в себе магию. К четвёртому разу решил, что рискнуть всё же стоит. – В лице его стыло то же спокойствие, что в небе над их головами. – Если ты готова на этот риск.

Ева накинула шнурок на шею, заправив под футболку. Не колеблясь.

Это распустило в его глазах мягкость, видеть которую было для неё мукой.

— Спасибо, – молвил он, одним до жути затасканным словом ударив ещё больнее.

— Герберт..

— Пора!

Сердце отбило ломкую стаккатную дробь ещё прежде, чем Ева обернулась.

Знакомое марево – неровная прозрачность с человеческий рост – кривило воздух в десяти шагах за её спиной. Лод под надзором Снежки вычерчивал руны, зависавшие сапфирной паутинкой, тающим кружевом последних чар, что Ева может увидеть в жизни.

Скинув плащ, она торопливо цапнула за ручку футляр.

Марево обернулось голубым: тем же бледным сапфиром, что руны, точно впитав их гаснущий свет. Когда Ева сделала шаг к пятой прорехе меж мирами, открывшейся на её глазах, колдовские сполохи померкли, уступив место нежной зелени, дождливым сумеркам и красному кирпичу.

Проход в другой мир завис над землёй овальной картинкой в дрожащей рамке жидкого стекла.

Пару секунд Ева смотрела на мост, перекинутый над широкой пешеходной дорожкой, красовавшийся кокетливыми башенками и стрельчатыми проёмами в высоких стенах. Дождевые капли кругляшками стыли в воздухе: с этой стороны прореха держалась дольше, чем с другой, и пока здесь текли минуты, там суждено было пройти едва ли паре секунд.

— Царицыно, – сказала Снежка тоном экскурсовода, за которым так удобно было спрятать едва уловимое педальное эхо тоски. – Фигурный мост.

— Знаю, – сказала Ева.

Москва. Царицыно. И даже от дома недалеко – до родного Ясенева часа за два-три пешком дойти легко. Кошелёк Ева оставила в замке Рейолей, потому что исчезнуть на год и вернуться со всеми ценными вещами было бы ещё подозрительнее, чем просто исчезнуть на год. Она сунула остававшиеся у неё рубли в карман сарафана, но для органичности ещё одной легенды, которую ей предстоит создать – теперь уже для собственной семьи – предпочла бы прийти домой на своих двоих.

Лучше возможности у неё не будет.

Руки сами опустили наземь карбоновый футляр, чтобы рвануть застёжку молнии.