Opus 2

— Твоя аура. – Белая Ведьма не улыбалась, не насмехалась, не торжествовала; нотки снисходительного превосходства, к которым Ева успела привыкнуть, и те исчезли из её речи. – У меня эйдетическая память. Я хорошо запоминаю всё, что связано с визуальными образами. Твоя аура – точная копия ауры капитана королевской гвардии. Ты очень не хочешь, чтобы кто-то касался твоей кожи. Ты не ешь на людях. Да, об этом обмолвились. И Лод следил, как ты дышала, когда танцевала.. и волновалась. Вернее, не дышала. А я следила за этим утром, когда ты злилась.

Каждый довод камнем падал на крышку Евиного метафорического гроба.

— Ты не краснеешь и не потеешь, – продолжила Снежана, скрестив руки на груди, неотрывно следя за её лицом. – Конечно, тебя умело накрасили и хорошо напудрили, но..

— И всё? – заставив себя фыркнуть, Ева чуть вскинула руку с виолончелью, готовясь к стратегическому отступлению. – Этих сомнительных оснований вам хватило, чтобы выдвинуть абсолютно дикую догадку?

— ..и чуть раньше я сотворила заклятие, которое понизило температуру вокруг нас достаточно, чтобы из твоего рта пошёл пар.

Застыв вполоборота, Ева безнадёжно поздно догадалась, зачем минутой ранее Белая Ведьма прятала руки за спину.

Даже не ощутила. Смешно – и естественно. У Евы теперь вообще не слишком хорошие отношения с чувством холода. И охрана вряд ли встревожится: на балконе и без того действовали температурные чары, а Белая Ведьма лишь внесла в них лёгкие, наверняка очень аккуратные изменения..

— Бритва Оккама. Если в стране некромантов ты встречаешь нечто подозрительное, самый простой ответ – тот, что в этом замешана некромантия. – В том, как Снежана склонила голову, сквозило сочувствие. – А ведь Лод мне не верил. Здешние маги вообще свято убеждены, что существование разумных умертвий невозможно. Слишком привязаны к вере в необратимость и предначертанность. В душу, богов, судьбу и прочее. Зато я подобрала ответ ещё утром.. и убила на проверку куда больше времени, чем на решение. Жаль только, до Математического института Клэя отсюда далековато.

Её слова по-прежнему обращались дымкой, уносившейся к снежному козырьку над их головами. Дымкой, которой не было в начале их беседы, – и это Ева тоже заметила безнадёжно поздно.

Кажется, теперь она смутно понимала, каким образом Белая Ведьма проделала долгий путь от темниц дроу до места за спинкой трона.

— Дай-ка угадаю. Свержение злой королевы прошло не так благополучно, как это обычно описывают?

Свет из зала стучался в витражные окна, проливаясь на гранит снаружи россыпью алых и золотых цветов. По ту сторону фигурного переплёта кружилась бальная пестрота; за ними лгали, интриговали и признавались в сердечных тайнах, но здесь, на каменном пятачке между миром живого тепла и колючей зимней ночью, было только молчание.

Ева стояла, опустив смычок, сжимая виолончельный гриф до неощутимой боли. Не в силах повернуться обратно – и шагнуть к дверям тоже.

Она не знала, что говорить. И надо ли.

— Не хочешь, не отвечай. Мне достаточно знать, что я права. – Белая Ведьма с удивительным равнодушием оперлась спиной на тёмный камень, дугой опоясавший балкон. – Мне жаль, что тебе не по – везло.

..все усилия, вся игра, все тщательно выстроенные баррикады притворства – всё разрушилось за секунды. Из-за одной не в меру пытливой пигалицы, которая не верила в очевидное. Или, напротив, слишком верила. Керфианцы наверняка бы тоже смогли свести концы с концами, заметить то, что не так трудно заметить.. Если бы хотели – и если бы глаза им не застилало пророчество и блеск королевского венца в её волосах.

Едва ли они поверят чужеземке, даже вздумай та открыть правду. Однако Ева отчётливее прежнего ощутила бездну, над которой балансирует.

С отношением местных к смерти немёртвая Избранная – это полбеды, но если кто-нибудь узнает про Кейлуса и Гертруду..

— Мне нечего отвечать, – сказала Ева, всё же отвернувшись. Шаг в сторону дверей дался с таким трудом, будто виолончель в руке обернулась куском мрамора: все силы уходили на то, чтобы сохранять оскорблённое непонимание в голосе и спокойствие в лице.

— Я искала тебя не из желания поглумиться. Хочу показать тебе твою сестру.

Ева очень хотела не слушать. И не останавливаться. Но всё равно услышала.

И всё равно остановилась.

Когда она обернулась, Белая Ведьма доставала из кармана круглое зеркальце и серебряную табакерку. С какой-то театральностью выложив всё это на парапет, открыла крышку, под которой явно прятался не табак.

— Мне понадобится пара капель твоей крови, – сказала она, достав что-то, похожее на угловатый белый камушек. – И пара минут твоего внимания. Больше ничего.

— А потом вы с Лодбергом пустите мою кровь на опыты, – тихо закончила Ева.

— Если верить тебе, твоя кровь ничем не отличается от моей.

— Но ты мне не веришь.

— Святые ёжики. – Снежана на миг прикрыла глаза, будто не хотела, чтобы Ева увидела, как та их закатывает. – Шантажировать твоего короля будет, бесспорно, увлекательно, но начинать с этого долгосрочные плодотворные отношения двух стран – едва ли хорошая идея. И твоя кровь нам точно в этом не поможет. – Отвернувшись, девушка провела рукой по поручню, на котором остался светлый круг. – Ну, оглашу я правду, и что? Вряд ли меня вообще станут слушать. Даже если послушают, едва ли жителей страны некромантов твоё состояние напугает настолько, чтобы непоправимо навредить Мираклу. Зато отношения с нами точно испортятся безнадёжно, а мы достаточно упорны в намерении восстановить достойное положение Риджии на мировой арене, чтобы бездарно проваливать первые же переговоры с соседями.

Ева смотрела, как белый камушек, оказавшийся мелом, расчерчивает тёмный камень, добавляя в круг шестиконечную звезду.

Ей следовало уйти. Но вместо этого она почему-то смотрела, как Белая Ведьма, почти не глядя, разрисовывает звезду рунными закорючками.

— В таком случае тебе вообще не стоило об этом заикаться, не считаешь?

— Я сторонник принципа, что почти любая проблема решается, если озвучить её словами через рот. У тебя есть проблема. Мы могли бы её решить. – В сумраке глаза собеседницы казались почти чёрными, провалами выделяясь на белом лице. – Некроманты не могут воскрешать мертвецов.. по-настоящему. Иначе тебя уже воскресили бы. Зато мы с Лодом с удовольствием поломаем голову над этой задачкой.

Ева знала, что поддерживать этот разговор не стоит, но последнее прозвучало столь неожиданно и абсурдно, что она всё же спросила: