Страница 3 из 9
Хотя, возможно, пока что не точку, а многоточие. Мало ли как все сложится дальше? Но даже этот вариант таил в себе неизвестность, от которой Глеб не ждал сейчас ничего хорошего. Впрочем, Шубин готов был к любому раскладу, потому как знал, что гибель Астафьева и остальных не была напрасной. Дети теперь в безопасности, и у них есть будущее. В отличие от того полного боли короткого существования, которое ждало их в немецкой клинике или в концентрационном лагере. И это успокаивало Глеба, делало его сильнее и настраивало на решительное отстаивание своей правоты.
Им повезло. Едва они появились на КПП при выезде из города и объяснили дежурному, что им требуется, как попутная машина, следовавшая в нужном им направлении, появилась у шлагбаума.
– Да куда же я вас посажу? – начал отнекиваться водитель, когда Шубин попросил подвезти его и товарищей. – У меня полный кузов ящиков с боеприпасами. Не положено мне людей перевозить при таком грузе. Мне за такие дела не просто выговор влепят, а под трибунал отправят за нарушение техники безопасности. Были бы вы один – другое дело. В кабине уместились бы. А в кузов никак нельзя. Снаряды там.
– Что ты заладил – снаряды, снаряды, – подступил к водителю Теплицын. – Мы тут каждый день рискуем. Снаряды и сверху, и снизу, и со всех сторон. Так что же – теперь на одном месте топтаться и ждать, когда все закончится? Этак мы и войну не выиграем.
– Давай, браток, подвези, – присоединился к другу Савенков. – Ты нас за километр до села высадишь из кузова. Дальше мы пешком пойдем. Никто и не узнает, что ты вез кого-то. А командира нашего в кабину посади. За это тебя никто ведь ругать не станет, что человека подвез.
– Имей совесть, подвези, – насели на водителя и Вальцов со Ждановичем. – Нам без разницы, на чем сидеть. На ящиках с боеприпасами, так на них. Лишь бы ехать. Наступление ведь не сегодня так завтра начнется, а мы тут застряли. Из разведки мы возвращаемся, понятно тебе?
Водитель еще немного помялся, но потом все-таки согласился.
– Ладно, лезьте в кузов. Но если что, я вас, как и договорено, высажу раньше.
– Высадишь, высадишь, – радостно согласились разведчики, забираясь в грузовик. – На все согласны, только подвези.
Шофер оказался общительным и, увидев на Глебе немецкий мундир, поинтересовался, для чего это он его нацепил?
– Так получилось. Разведчики мы, – коротко пояснил Глеб и, повернувшись к окну, стал смотреть в темноту на едва различимые силуэты деревьев, обступивших дорогу с обеих сторон.
Но шофер не отставал и все расспрашивал Глеба о том, куда ходили на задание да как очутились так далеко от своей части. Шубин отвечал неохотно, отделываясь короткими и ничего не говорящими фразами. В конце концов, водитель отстал и тоже замолчал, закурив папироску и открыв при этом окно.
– Разве можно курить? – повернулся и строго посмотрел на шофера Глеб.
– Нельзя, – честно ответил тот и, сильно затянувшись пару раз, погасил папиросу. – Но иногда так хочется, что сил нет терпеть. Да и уснуть за рулем боюсь. Когда сильно устаю, приходится пару затяжек делать, чтобы взбодриться. Вторые сутки без сна мотаюсь, – пояснил он. – Ты разведчик и должен понимать, что значит не спать.
– Понимаю, – кивнул Шубин. – Сам трое суток толком не спал, – вздохнул он.
– Так ты поспи чуток, пока едем, – добродушно заметил водитель. – А как подъезжать станем, я разбужу.
Глеб в знак благодарности кивнул, устроился удобней, прислонился головой к стеклу и добросовестно попробовал вздремнуть. Но едва он закрыл глаза, как перед его мысленным образом возникли все, кто остался их прикрывать и погиб. Сначала – Астафьев, а за ним и остальные ребята. Все вставали перед ним как живые. Они что-то говорили ему – кто с улыбкой и смехом, кто-то серьезно и даже сердито. Но что именно – Глеб никак не мог разобрать. Он видел только, как шевелятся губы, но не слышал слов. Да ему и не нужны были слова, чтобы понять – они просто пришли попрощаться с ним. Там, где они погибли, – не успели, а вот теперь – пришли.
И Глеб мысленно говорил с ними, тоже прощался. А когда сказал им все, что накопилось у него на сердце, видения исчезли. Ушли. И Шубин понял, что больше они не вернутся к нему. По крайней мере во снах. В воспоминаниях-то, конечно, они всегда будут оставаться для него живыми. Такими, какими он их помнил и знал. И Глеб, облегченно вздохнув, все же погрузился в глубокий сон…
– Товарищ офицер, товарищ офицер…
Кто-то толкал Шубина и звал его. Но он никак не мог открыть глаза и посмотреть, кто это был. Потом все-таки открыл и удивился, не совсем понимая, где он находится. Но звук незатихающего двигателя и лобовое стекло перед ним напомнили – он в попутной машине и возвращается в часть из Сандомира.
– Крепко же вы уснули, – заметил водитель, когда Шубин посмотрел на него еще сонным, но уже вполне осмысленным взглядом. – Просыпайтесь. Подъезжаем уже. Километров семь до Бильчи осталось.
Шубин выпрямился и потянулся, расправляя плечи и восстанавливая, насколько это было можно сделать в тесной кабине грузовика, затекшие за время крепкого сна мышцы. В кабине стоял терпкий запах махорки. Значит, водитель опять затягивался, приводя себя в чувство, чтобы не заснуть. Глеб спросил:
– Ты в саму Бильчу путь держишь или дальше поедешь?
– В Бильчу, – ответил шофер. – У меня в кузове подарки артиллеристам. Вы не слышали, когда наступление начнется? – поинтересовался он.
– Когда точно, пока никто не знает, – ответил Глеб. – Но, по слухам – совсем скоро. Один-два дня, и начнем… Ты нас где высадишь?
– А вот до поворота на село доберемся, и высажу. Так вы бы, товарищ офицер, сидели в кабине. Вас до самой Бильчи довезу. В кабине-то можно пассажира везти.
– Да нет, я лучше со своими пешком, – отказался Глеб. – Тем более что нам в саму Бильчу и не надо вовсе. Наша часть левее села стоит. Ничего, пешком дойдем. Спасибо, что подвез.
– Да не за что, – смутился водитель. – Я бы рад вас хоть до самой вашей части довезти, да не положено. Боеприпасы у меня…
Глеб не ответил, застегнул шинель и приготовился выходить на мороз. В кабине было тепло, и выходить не очень-то хотелось. Но надо было – никуда не денешься.
На повороте к Бильче грузовик остановился. Разведчики вышли. Поблагодарили и распрощались с шофером.
– Ну, теперь последний марш-бросок, и мы дома, – заметил Вальцов. – Хоть поедим нормально.
– А что, польская похлебка тебе не понравилась? – поинтересовался Жданович.