Страница 61 из 76
Глава 30. В Тауэре
Лондон, июнь 1590 года
Лорд Ричард Сент-Грант, герцог Блэкберн, потерял счет бессонным ночам. С тех пор как сына увезли в Тауэр, он почти не смыкал глаз. Каждую ночь он ворочался в постели, глядя в потолок, и перед глазами вставали картины одна страшнее другой: Кристиан в цепях, Кристиан под пыткой, Кристиан на эшафоте. Он вскакивал в холодном поту, пил воду, пытался успокоиться, но тревога не отпускала.
Днем он посылал прошения об аудиенции у королевы - десятки прошений, одно за другим. Каждое утро секретарь приносил вежливые отказы. «Ее величество занята». «Ее величество не может принять». «Ваше дело будет рассмотрено в установленном порядке». Эйвондейл перекрыл все пути. Старый граф был слишком близок к трону, слишком влиятелен, чтобы кто-то мог пробить эту стену.
- Ваша светлость, - докладывал секретарь, пряча глаза, - лорд-канцлер снова не принял. Говорят, дело вашего сына уже решено.
- Ничего не решено! - гремел герцог, но в душе поселился ледяной холод.
И только благодаря Ройсу Десборо, который подключил все свои связи, удалось добиться одного - свидания. Всего один час. Под присмотром стражи, в присутствии тюремщиков. Но хотя бы так.
Утро, назначенное для свидания, выдалось серым и дождливым. Лорд Ричард ехал в карете через Лондон, и каждый удар копыт по мокрой мостовой отдавался в сердце. За окнами проплывали знакомые улицы, но сегодня они казались чужими, враждебными. Город, который он знал всю жизнь, теперь был полем боя, где решалась судьба его сына.
Тауэр вырос перед ним мрачной громадой - серые стены, узкие бойницы, вековая сырость, пропитавшая каждый камень. За этими стенами томились предатели, убийцы, враги короны. И среди них - его мальчик. Его старший сын.
У ворот его долго проверяли, переписывали имя, осматривали. Стражники были хмуры и немногословны. Наконец, один из них, в алом камзоле с королевским гербом, повел его через дворы, через галереи, вниз по каменным ступеням, где пахло плесенью, сыростью и человеческим страданием. Где-то в глубине стонал узник, эхо разносило этот звук по коридорам, делая его еще более жутким.
- Сюда, ваша светлость, - стражник отпер тяжелую дверь, лязгнув засовом, и жестом пригласил войти. - Один час. Не больше. Стражник будет у двери.
Лорд Ричард шагнул внутрь. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, похожим на удар гроба.
Камера была небольшой, с низким каменным сводом, с которого капала вода, собираясь в лужицу на полу. Единственное узкое окно под потолком, затянутое ржавой решеткой, пропускало тусклый свет, в котором плавали пылинки. На полу - охапка гнилой соломы, в углу - деревянное ведро. Стены покрывала плесень, и воздух был таким тяжелым, что, казалось, его можно было резать ножом.
У стены, на грубой скамье, сидел человек.
Тайен поднял голову.
Лорд Ричард едва узнал сына. Тайен исхудал так, что скулы проступили сквозь кожу, щеки впали, под глазами залегли черные тени. Лицо покрывала густая щетина, волосы спутались и висели грязными прядями. Одежда превратилась в лохмотья - рубаха порвана, штаны изодраны. На запястьях - следы от кандалов, воспаленные, багровые. Но глаза оставались прежними - синие, глубокие, они горели тем же огнем, что и всегда. Жизнь в них не угасла.
- Отец? - голос Тайена сел, сорвался. Он попытался встать, но качнулся, и лорд Ричард бросился к нему.
- Сиди, сынок, сиди! - он опустился рядом на скамью, обнял сына, прижал к себе, чувствуя, как острые лопатки выпирают сквозь рубаху, как дрожит его тело. - Тайен... сынок...
- Тише, отец, тише. - Тайен обнял его в ответ, и на мгновение лорд Ричард снова увидел в нем того мальчишку, который когда-то бегал по коридорам Блэккасла, прятался от гувернера и смеялся заразительно, запрокидывая голову. - Все хорошо. Я жив.
- Хорошо? - герцог отстранился, посмотрел на него. Глаза его были влажны, но он сдерживался из последних сил. - Ты называешь это хорошо? Ты в Тауэре, в цепях, тебя могут казнить!
- Лучше, чем могло бы быть. - Тайен криво усмехнулся. - Меня еще не пытали. Эйвондейл, видно, хочет, чтобы я предстал перед судом целым. Чтобы казнь была публичной. Чтобы все видели.
Лорд Ричард сжал кулаки.
- Мерзавец, - процедил он сквозь зубы. - Мерзавец!
- Отец, не надо. - Тайен коснулся его руки. - Расскажите лучше, что там, снаружи. Как Джуния? Как Ричи?
- Джуния... - лорд Ричард перевел дух, стараясь успокоиться. - Она в Гранчестере, под защитой Волчьей Стаи. Ройс обещал, что с ней ничего не случится. Она... она на сносях, Тайен. Вот-вот должна родить. Ребенок уже большой, ей тяжело ходить, но она держится. Ради тебя.
Тайен закрыл глаза, и по лицу его пробежала судорога. Он представил ее - с огромным животом, бледную, но с тем же огнем в глазах. Она ждет. Верит.
- Я не увижу своего ребенка, - прошептал он, и голос его дрогнул.
- Увидишь! - горячо сказал лорд Ричард. - Джуния уже в Гранчестере, она в безопасности. Ройс обещал защитить ее. И она не сидит сложа руки. - Он понизил голос, покосившись на дверь. - Она показала мне письма. Те самые, что привез Круз. Доказательства измены Эйвондейла. Она собирается просить аудиенции у королевы.
Тайен слушал, и лицо его медленно менялось - отчаяние уступало место надежде.
- Она справится, - сказал он, и в голосе его прозвучала уверенность. - Джуния сильнее, чем думает.
- Знаю, - кивнул герцог. - Поэтому я верю, что вы оба выберетесь. Я передал ей, что ты просил ее беречь себя и ждать.
- Отец… - Тайен посмотрел на него, и в его глазах была такая благодарность, такая вера, что у старого герцога защипало в глазах. - Скажите ей… скажите, что я люблю ее. Очень. И Ричи. Что бы ни случилось, пусть знает: она - лучшее, что было в моей жизни. Она спасла меня. Не один раз.
- Скажу, - пообещал лорд Ричард. - Но лучше ты сам ей скажешь. Мы вытащим тебя, слышишь?
Лорд Ричард обнял сына еще раз, крепко, по-отечески.
- Держись, сынок. Мы тебя не оставим.
- Я знаю, отец.
Дверь открылась. Лорд Ричард вышел в коридор, и когда за ним захлопнулась тяжелая створка, он прислонился к холодной каменной стене, чувствуя, как дрожат колени. Перед глазами стояло лицо сына - изможденное, но с тем же огнем в глазах.
- Боже, - прошептал он. - Помоги нам.