Страница 34 из 76
Глава 16. Ночь перед разлукой
Сантьяго, конец июля 1589 года
Солнце село за горизонт час назад, и теперь над Сантьяго раскинулось звездное небо - такое огромное и яркое, каким оно бывает только в Карибском море. Легкий бриз шевелил листья пальм, доносил запах соли и цветущих ночных растений. Где-то в глубине острова перекликались ночные птицы, а с моря доносился тихий плеск волн.
В хижине, которую Тайен делил с Джунией и Ричи, горела одна-единственная свеча. Мальчик уже спал на своей циновке в углу, укрытый легким одеялом, и его дыхание было ровным и спокойным. Джуния сидела у стола, обхватив руками кружку с остывшим травяным настоем, и смотрела на огонек свечи. Мысли ее были далеко - там, где завтра на рассвете Тайен должен был уйти в джунгли.
Дверь бесшумно отворилась. Тайен вошел, стараясь не шуметь, но она услышала - и обернулась.
- Ричи спит? - тихо спросил он.
- Уснул, как только голову подушку коснулся. - Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. - Устал за день.
Тайен подошел, сел рядом на лавку. Какое-то время они молчали, глядя на свечу. Тишина была наполненной, тяжелой.
- Ты не спишь, - сказал он наконец. - Волнуешься.
- Волнуюсь, - призналась она. - Глупо, наверное. Ты же опытный, не раз в такие дела ходил. Но...
- Но? - мягко переспросил он.
- Но раньше у тебя не было меня. И Ричи. - Она подняла на него глаза, и в свете свечи они блестели от непролитых слез. - Я боюсь, Тайен. Очень боюсь.
Он взял ее за руку, поднес к губам, поцеловал пальцы.
- Я вернусь, - сказал он тихо, но твердо. - Я обещал. И я всегда выполняю обещания.
- Откуда ты знаешь? - прошептала она. - В джунглях столько опасностей. Змеи, испанцы, лихорадка...
- Знаю, - перебил он. - Потому что теперь у меня есть ради чего возвращаться. Раньше я шел в дело, потому что больше ничего не умел. А теперь...
Он замолчал, подбирая слова. Потом взял ее лицо в ладони, заглянул в глаза.
- Теперь я хочу жить. По-настоящему. С тобой. С Ричи. И я вернусь. Слышишь?
Она кивнула, но слезы все-таки покатились по щекам. Он стер их большими пальцами, нежно, почти благоговейно.
- Не плачь, - прошептал он. - Не надо. У нас есть еще эта ночь. Вся ночь.
Он поцеловал ее - сначала легко, почти невесомо, пробуя на вкус ее губы, соленые от слез. Потом глубже, настойчивее, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждое мгновение. Она ответила, запустив пальцы в его волосы, прижимаясь к нему всем телом.
- Тайен... - выдохнула она между поцелуями.
- Я здесь, - прошептал он. - Я с тобой.
Он поднялся, увлекая ее за собой, и они, не разнимая рук, пересели на циновку, служившую им постелью - подальше от спящего Ричи, в другой угол хижины, отгороженный старой циновкой.
Свеча горела на столе, отбрасывая пляшущие тени на стены. В этом мягком полумраке ее кожа казалась фарфоровой, глаза - бездонными. Тайен смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.
- Ты такая красивая, - прошептал он. - Я даже не знал, что так бывает.
- Что? - тихо спросила она.
- Что можно смотреть на человека и не мочь насмотреться. Что можно бояться потерять кого-то больше, чем собственную жизнь.
Она ничего не ответила - только потянулась к нему и поцеловала сама, вкладывая в этот поцелуй всю свою тревогу, всю нежность, всю любовь.
Он отвечал, и руки его уже не просто обнимали - они исследовали, гладили, ласкали. Он медленно, словно смакуя каждое мгновение, расшнуровал ее рубашку, стянул с плеч. Ткань соскользнула, открывая грудь, и он замер на мгновение, любуясь.
- Не смотри так, - смутилась она, пытаясь прикрыться.
- Не смей, - остановил он ее руки. - Ты совершенна. Ты даже не представляешь, какая ты совершенная.
Он наклонился и поцеловал ее грудь - сначала одну, потом другую, обводя языком соски, пока они не затвердели под его губами. Она выгнулась, закусив губу, чтобы не застонать слишком громко - Ричи спал всего в нескольких шагах.
- Тихо, - прошептал он, поднимая голову. - Я хочу слышать тебя. Но тихо. Можно?
Она кивнула, и он продолжил - целовал ее шею, ключицу, спускался ниже, к животу, покрывая поцелуями каждый дюйм ее тела. Руки его блуждали по ее бедрам, гладили внутреннюю сторону ног, заставляя ее дрожать от нетерпения.
- Тайен... - выдохнула она. - Пожалуйста...
- Что «пожалуйста»? - усмехнулся он, поднимая голову. В его глазах плясали чертики. - Скажи.
- Не мучай меня, - прошептала она.
- Я не мучу. Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты запомнила эту ночь.
Он раздвинул ее бедра коленом и опустился ниже, целуя внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше. Она замерла, чувствуя его дыхание там, где еще никто не касался ее. А потом его язык коснулся самого сокровенного места, и она чуть не вскрикнула - вовремя зажав рот ладонью.
- Тихо, - прошептал он, не отрываясь. - Я же просил.
Она кусала губы, вцепившись в циновку, пока его язык творил с ней что-то невообразимое. Он находил самые чувствительные места, ласкал, дразнил, доводил до исступления, и она чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неконтролируемое.
- Тайен... я сейчас... - выдохнула она.
- Я знаю, - прошептал он, ускоряя движения. - Иди ко мне.
И она разбилась - волной, взрывом, ослепительной вспышкой, закусив губу до крови, чтобы не закричать. Тело ее выгнулось, задрожало, и он чувствовал эту дрожь губами, чувствовал, как пульсирует она в его руках, и это было лучше любой награды.
Он поднялся, дал ей время прийти в себя, гладя по животу, по бедрам, целуя влажный лоб.
- Хорошо? - прошептал он.
- Да... - выдохнула она. - Но я хочу тебя. Всего.
- Получишь, - усмехнулся он.
Он быстро скинул с себя одежду и лег рядом, прижимаясь к ней всем телом. Она чувствовала его желание - твердое, горячее, упирающееся ей в бедро. Обхватила его ногами, притягивая ближе.
- Иди ко мне, - прошептала она.
Он вошел в нее медленно, осторожно, давая время привыкнуть, хотя внутри у него все горело от нетерпения. Она была влажной, готовой, и он скользнул в нее легко, до самого конца, замер на мгновение, чувствуя, как тесно, как жарко, как хорошо.
- Тайен... - выдохнула она.
- Я здесь, - ответил он. - Я с тобой.
Он начал двигаться - сначала медленно, плавно, потом быстрее, чувствуя, как она отвечает каждым движением, как прижимается к нему, как шепчет его имя в такт толчкам. Он целовал ее - в губы, в шею, в плечи - и не мог остановиться, не мог насытиться.