Страница 17 из 20
– Верно, – согласился Морос. – Он мог спастись от пронзавшего его лезвия или пули, вовремя сделав себя иллюзорным. Но у судьбы дерьмовые шутки. Убивший его взрыв был слишком неожиданным, брат не успел среагировать.
Хреново.
На кухне повисла тишина, но уже не настолько скорбная или гнетущая, как раньше, – скорее намеренная, в знак почтения погибшим.
– С артефактами смерти этот талант передаётся его следопытам, чтобы они могли выполнить его поручения, – продолжил Гипнос. – Но мы возвращаемся к главной проблеме. Твоё тело. Обычно Танатос делал следопытами умирающих или недавно погибших. То есть он возвращал души в тела и давал им способность излечиться и получить неуязвимость. Но ты… я бы сказал, что сейчас ты не распадаешься только благодаря перстню, и если ты его снимешь, то велика вероятность, что твоя душа просто распадётся на части и исчезнет.
Теперь тишина ошеломила. Под изумлёнными взглядами Элион неловко улыбнулся и кивнул:
– Танатос предупреждал об этом. Не такими фразами, но, по его словам, шансы были пятьдесят на пятьдесят, что я вообще попаду на Переправу, а не растворюсь в бесконечности.
Лицо Кая приобрело знакомое нечитаемое выражение, как в те моменты, когда он слышал то, что его злило.
– Позволю себе предположить, что шансы были тридцать на семьдесят и успех был не на твоей стороне, – озвучил невесёлую истину Морос. – Но всё переменилось из-за нити и Весты.
Дочь Гипноса напряглась, держа турку с кипящим кофе.
– Грайи сказали, что нынешний путь – моя судьба, – припомнил странную фразу богинь Элион.
– Вполне возможно, – не стал отрицать Гипнос. – Необычное течение судьбы, но то, что нить не исчезла, доказывает, что что-то не так. Веста, покажи мне край.
Нехотя Веста отставила турку, отступила от отца на пару безопасных шагов, и лишь тогда в её руке появился знакомый кубок. Она достала скомканный золотой клубок, свет моментально рванул к Элиону, сделав нить, которая тянулась к его груди, видимой. Он слабо тронул её пальцами, и нить отозвалась лёгкой вибрацией. Веста не отдала моток отцу, позволила разве что из её рук взглянуть на второй конец.
– Он похож… на начало, – нахмурившись, бросил Морос.
– Что? – не поняла Кассия.
– Сперва плетётся нить судьбы, она создаётся с запасом, всегда длиннее, чем надо, а затем судьба дарует ей свет. Там, где свет обрывается, наступает конец, и Атропос отрезает излишек. Начало у нити очень аккуратное, напоминает петлю, но конец – это всегда срез. У Элиона же… конец заканчивается такой же аккуратной петлёй.
Элион растерянно пожал плечами, когда все посмотрели на него, будто он мог знать ответ.
– То есть свет заполнил всю нить с излишком, но мойры эту странность пропустили? – вмешался Иво.
– Могли, – согласился Морос. – Слишком много нитей в их распоряжении, чтобы следить за всеми. Тем более если свет залил всю нить, то такова воля судьбы, а мойры лишь проводницы.
– Выходит, у судьбы Элиона… именно у его судьбы, а не жизни – нет завершённости? – предположила Кассия.
Гипнос то ли заинтересованно, то ли ошарашенно уставился на нить в руках дочери. Взгляд отца Весте явно не понравился, и она спрятала нить в чашу, а ту – в своей груди. Связь между братом и сестрой ещё какое-то время горела, но вскоре перестала быть видимой.
– Возможно, нам предстоит это узнать, – согласился Гипнос и повернулся к Элиону. – Сперва нужно проверить, поможет ли перстень… держать форму тела целой, если ты покинешь Переправу, или же ты в состоянии существовать исключительно в оплоте снов и иллюзий, где до сих пор сохранены способности Танатоса, – без лишнего приукрашивания пояснил Гипнос. – Мы проведём тесты, удостоверимся, что для тебя это безопасно.
– Звучит как план, – решил Кай. – А мы пока в Санкт-Данаме начнём поиск того, кто избежал смерти.
– Вы не сумеете, – нехотя возразил Гипнос. – Вам нужен следопыт. Только он почувствует того, кто носит схожий артефакт смерти.
– Если я смогу отправиться в Санкт-Данам, то как мне это сделать? – уточнил Элион.
– Ты ощутишь при встрече. Точнее, контракт сформируется при прикосновении, – подсказал Морос.
– Не очень-то обнадёживает. Население Санкт-Данама более десяти миллионов, – озвучил неутешительную истину Иво.
– Но артефакт Танатоса способен использовать лишь палагеец. Выходит, подозреваемых не более полутора миллионов, – отмёл Кай, как всегда дробя большую проблему на короткие последовательные задачи. – Это ничего не меняет. И без Элиона мы можем навести справки. Артефакт наверняка сразу определили как древний, а значит, сперва он засветился либо у коллекционеров, либо на чёрном рынке. Я ставлю на второе, мы начнём оттуда.