Вольный ветер

ЭПИЛОГ

Гудуик-холл, поместье Дугласа и Кэролайн Шеппард, лето 1600 года

Солнце заливало зеленые лужайки Гудуик-холла, когда карета Милвиллов остановилась у парадного входа. Поместье выглядело именно так, как и подобает родовому гнезду - ухоженное, цветущее, полное жизни. Везде сновали слуги, готовясь к празднику, из открытых окон доносилась музыка, а в саду уже были накрыты длинные столы с угощениями.

Розали вышла из кареты, оправила платье из тяжелого шелка цвета слоновой кости, расшитое золотыми нитями. Наряд стоил целое состояние, жемчужное ожерелье на шее - еще одно. Все, как она любила. Все, ради чего старалась.

Дункан даже не подал ей руки. Он выскочил из кареты первым, едва дождавшись, когда лакей опустит подножку, и быстрым шагом направился в сторону дома, даже не оглянувшись на жену.

Розали сжала губы. Привычно. Больно. Обидно.

Она медленно пошла по гравиевой дорожке, чувствуя, как взгляды гостей скользят по ней - кто-то с любопытством, кто-то с сочувствием, кто-то с откровенным злорадством. Она знала этот взгляд. Знала, что о ней говорят за спиной. «Бедная маркиза Милвилл... муж изменяет направо и налево, а она терпит... сама виновата…»

Розали проходила мимо групп гостей, и разговоры стихали, чтобы тут же возобновиться с удвоенной силой за ее спиной. Она не оборачивалась. Привыкла.

В тени старого дуба она заметила группу кузенов. Дункан стоял среди них - Круз, Дуглас, еще несколько знакомых лиц. Они о чем-то оживленно беседовали, смеялись. Никто не отвернулся от него. Странно. После всего, что он делал, после всех его измен, они все еще принимали его. А она... она была чужой.

Дункан вдруг отделился от компании и, бросив быстрый взгляд по сторонам, скользнул в сторону боковой аллеи, ведущей к оранжерее. Розали проследила за ним взглядом и заметила молодую женщину в светло-зеленом платье, которая уже ждала его в тени. Очередная любовница. Он даже не скрывал. Весь свет знал. И смеялся над ней.

Розали отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Четверо детей. Четверо, которых она ему родила, пока он развлекался. Коллин, Алексия, Сэмуэль, маленький Дункан... Она прошла через это, терпела его холодность, его насмешки, его равнодушие. Терпела стенания свекрови - леди Диану даже она, привыкшая ко всему, не могла выносить. И ради чего?

Она подошла к краю лужайки, где играли дети. Среди них она сразу заметила своих. Коллин, десятилетний наследник, стоял в стороне, скрестив руки на груди, с таким же надменным выражением лица, как у его отца. Он не играл с младшими, только наблюдал, словно уже чувствовал свою важность.

Алексия, которой уже почти десять, крутилась возле мальчиков, пытаясь привлечь их внимание. Она была копией матери - те же светлые волосы, тот же расчетливый взгляд. Розали с ужасом узнавала в ней себя.

Сэмуэль и маленький Дункан возились в траве, но тоже держались особняком, не смешиваясь с другими детьми.

Розали вздохнула. Ее дети не умели быть счастливыми. Они не умели дружить, не умели смеяться просто так. Она сама научила их ценить только статус и положение. И теперь пожинала плоды.

Вдруг ее взгляд упал на группу детей у фонтана. Там, в центре, стоял высокий молодой человек, загорелый, с черными вьющимися волосами. Он что-то рассказывал, и трое девчонок, повисших на нем, заливались смехом. Одна, лет десяти, с темными косичками, висла на его шее, другая, чуть младше, дергала за рукав, а самая маленькая, лет семи, просилась на руки.

Сердце Розали пропустило удар.

Молодой человек подхватил малышку, подбросил в воздух, и та заверещала от восторга. Он смеялся - открыто, заразительно, и в этом смехе было столько жизни, что у Розали перехватило дыхание.

Он повернулся, и она увидела его лицо.

Черные вьющиеся волосы, сильные черты, теплая улыбка. И глаза - зеленые, яркие, совсем не такие, как у Кристиана. Но лицо... лицо было копией. Той самой, которую она помнила до сих пор, которую видела во сне, которую пыталась забыть и не могла.

Ричи. Это был Ричи. Сын Кристиана.

Ему сейчас должно быть... двадцать три. Высокий, загорелый, красивый - настоящий мужчина. Он сжимал малышку в объятиях и что-то шептал ей на ухо, отчего та заливалась смехом.

- Ричи, Ричи, а меня? - теребила его старшая девочка.

- И тебя, и тебя, - смеялся он, опуская одну и подхватывая другую.

Розали смотрела и не могла отвести взгляд. Этот молодой человек, который с такой нежностью играл с детьми, был тем самым мальчиком, которого она когда-то возила в Блэккасл. Тем самым, который прижимался к ней и называл «тетя Розали». Она тогда использовала его, чтобы приблизиться к его отцу. А он... он просто хотел любви.

- Кто это? - спросила какая-то дама рядом.

- Ричард Сент-Грант, - ответили ей. - Сын Кристиан Сент-Гранта. Красавец, правда? И такой добрый. Говорят, он души не чает в своих младших сестрах.

В глазах Розали потемнело. Да, у НЕГО были еще дети.

Она лихорадочно обвела взглядом лужайку. Где ОН? Где Кристиан?

И вдруг увидела.

Он стоял в тени большой липы, опираясь плечом о ствол, и смотрел на сына с такой нежностью, что у Розали защемило сердце. Тайен почти не изменился - те же черные вьющиеся волосы, тронутые сединой на висках, та же легкая, чуть насмешливая улыбка. Только в глазах появилась спокойная уверенность, которой раньше не было. И морщинки у глаз стали глубже - от смеха, а не от горя.

Рядом с ним стояла женщина. Невысокая, с темными волосами, убранными в простую, но элегантную прическу. Она держала его под руку и тоже смотрела на Ричи, улыбаясь. В ее глазах было столько тепла, столько любви, что Розали почувствовала, как внутри разливается ледяная пустота.

Тайен что-то шепнул ей, и она рассмеялась, прижимаясь к его плечу. Он обнял ее - просто, привычно, словно делал это тысячу раз. Его рука легла на ее талию, пальцы переплелись с ее пальцами, и он, наклонившись, коснулся губами ее волос. Так нежно, так интимно, что у Розали перехватило дыхание.

Она смотрела на них и видела то, чего у нее никогда не было. Простое, настоящее счастье. Они не нуждались в титулах, в богатстве, в положении. Им было хорошо вдвоем.

Тайен вдруг повернул голову, и их взгляды встретились.

Розали замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сейчас он... что он сделает? Подойдет? Отвернется?

Он смотрел на нее долгую секунду. В его синих глазах не было ни боли, ни гнева, ни даже воспоминания. Только вежливое, равнодушное узнавание, как у случайного знакомого, которого встретил на ярмарке.