Вершины и пропасти

С первого же удара Эсхейд отдача была такая, что первый ряд зевак едва не повалился наземь. А Мирра выстоял – потому что ударил в ответ ровно с той же силой. Да ещё эдак щегольски, небрежно, точно отмахнулся от сухого листа, гонимого ветром, или от настырного мотылька.

— Показушничает, – пробормотал кто-то рядом, и Фог обернулась. Это был Телор; он успел протиснуться через толпу и пробраться к ограждению – как всегда незаметно, и теперь стоял, слегка касаясь прутьев, а его морт, прохладная и серебристая, оплетала их, постепенно укрепляя. – Зря, конечно, Эсхейд опыта не занимать, если он зазевается – мигом окажется на земле.. Хотя, может, для правителя показушничать и неплохо, если умеючи.

Глаза у него были сощурены и оттого казались темнее; между бровей залегла морщина.

— Волнуешься за него? – спросила тихо Фог.

— А как не волноваться? – ответил Телор с досадой, и морт вокруг него пошла искрами, а прутья задрожали и тронулись в рост. – Я его помню вот таким крохой, – развёл он ладони. – Чуть постарше младенца. Если посчитать, сколько он у нас на севере гостил – выйдет, что мы едва ли не как родного сына его воспитывали.. Ай, хорош! – неожиданно воскликнул он громче, хлопнув себя по бёдрам, и короткая беседа прекратилась сама собой.

Потому что Мирра и впрямь был хорош.

Его удары не были так сильны, как у Эсхейд, но зато отличались точностью – и проворством. Если первые минуты преимущество оставалось на её стороне за счёт чистой мощи, то затем оно перешло к Мирре – и вскоре стало подавляющим. Быстрый, лёгкий и ловкий, он вертелся вокруг неё – и бил снова и снова..

..только по мечу.

Эсхейд, видно, рассчитывала силу ответного удара не столь точно, а потому выходила сухой из воды лишь благодаря могучему телосложению – и опыту.

— Ха!

Выдохнув резко, Мирра крутанул мечом – и обрушил на противницу незримую волну, но не упругую, острую, как раньше, а словно бы рассеянную, как ветер. Эсхейд отступила на несколько шагов назад, пытаясь сохранить равновесие, и, судя по выражению лица, выругалась. Он торжествующе ухмыльнулся.. и едва успел подставить клинок, отражая удар.

Трава пошла мелкой рябью; лента, которой Мирра увязывал волосы, лопнула – и он упал.

На одно колено.

— Эх, ты! – Телор подался, налегая на хрупкое заграждение, усыпанное мелкими бело-розовыми цветами. – Ну! Да как же так!

У Фог сердце тоже дрогнуло – не так, как в битве, от страха, но от азарта.

«Ну же, – подумала она, и губы у неё беззвучно шевельнулись. – Давай!»

Ей ясно были видны облака морт, закручивающиеся вокруг клинка Мирры. Пока ещё полупрозрачные, сизо-лиловые, они быстро темнели, густели..

«Да он почти как киморт, – подумала Фог, цепенея от странного восторга, крепко замешанного на каком-то глубинном, необоримом страхе. – Значит, в умелых руках даже простой инструмент способен на такое.. Даже простой инструмент..»

А потом Мирра сделал что-то – не то чуть наклонил клинок, не то вывернул рукоять – морт брызнула в стороны.

Эсхейд шагнула назад, прикрывая глаза, как от ветра..

..и не успела правильно подставить меч под следующий удар.

Её клинок, сверкая в лучах солнца, крутанулся – и отлетел в сторону, плашмя падая в траву. Мирра застыл, опустив меч, тяжело дыша – торжествующий, сияющий, счастливый, а потом расхохотался вдруг, запрокинув голову к небу.

— Победил! Честно победил!

Эсхейд расхохоталась тоже – а потом шагнула к нему, заключила в объятия, крутанула, как ребёнка; вернула на землю – и потрепала по голове, приводя буйные рыжевато-красные кудри в полнейший беспорядок.

— Вырос! – кричала она. – Как вырос-то! Каков наместник, а? Каков повелитель!

Зрители неистовствовали тоже – вопили, трясли друг друга за плечи, точно дети, а не грозные воины; наполняли чаши вином, передавали друг другу монеты – верно, выигрыш.. Из отдельных восклицаний Фог поняла, что Мирра с Эсхейд вот так бьются уже лет двадцать, если не больше – с тех пор ещё, как он был совсем ребёнком. Сперва в шутку, потом, позже – всерьёз. Конечно, раньше побеждала Эсхейд – не сотню и не тысячу раз даже, но в последние годы Мирра ей почти не уступал. Чаще всего поединки заканчивались вничью, изредка – победой наместницы севера.

А сегодня победил Мирра – и не где-то на задворках Хродды, после разминки поутру, а на глазах у целого войска, где были воины из всех четырёх частей страны.

— Сложу-ка, пожалуй, о нём песню, – вздохнул Сэрим, машинально пихнув обратно за ворот ящерку-садхам. Лицо у него было одухотворённое. – Может, сразу две.

— Боюсь, и без тебя будет много желающих его прославить, – фыркнул Телор.

— Вот потому и надо поторопиться! Как чую, что за эти песни будут много платить – особенно тому, кто поединок своими глазами видел..

И как-то совершенно естественно разошёлся слух, что Мирра-де нынче самый могучий воин – и, может, сам лорга ему в подмётки не годится. И что он-то, верно, и сядет на трон следующим, ибо кому ещё? Больше и некому.. Кальв, слушая эти речи, обеспокоенно качал головой, но видно было, что единокровным братом он гордится; Эсхейд же подливала масла в огонь, то тут, то там замечая, что, мол, наместник юга молод пока и явно не все свои таланты показал.

Короткое и бурное празднование закончилось так же внезапно, как и началось. Пока одни дружинники поднимали чаши за победу Мирры и обсуждали поединок, другие уже собирались в дальний путь. Сидше принял новость о том, что ему придётся предоставить для путешествия свою «Штерру», со смирением, даже сделал вид, что это он сам предлагает. Но наедине с Фог обмолвился с глубоко скрытой болью:

— Вот я всегда посмеивался над торговцами скотом, что даже издали их дирижабли можно отличить – по вони, а теперь сам открываю дверь для дюжины гурнов.

Фогарта незамедлительно прониклась сочувствием и пообещала отчистить потом грузовой отсек так, что он как новый станет, и Сидше поблагодарил её сердечно.. Однако потом всё равно простоял несколько минут перед «Штеррой», печально скрестив руки на груди, точно извиняясь.

Как-то само собой вышло, что к ним присоединился и Сэрим, конечно, вместе с садхамом. А вот Иаллам остался с Миррой: за минувшие дни он влился в дружину, завёл себе приятелей и приятельниц, освоился и обжился. Прощаться с Фог ему было явно неловко; он прятал взгляд, точно боялся посмотреть прямо, и с облегчением вздохнул, когда она сама попросила:

— Присмотришь за наместником юга? Он, конечно, воин каких поискать, но битва ему предстоит нелёгкая.. А с тобой благословение храма.

Иаллам оживился: