Вершины и пропасти

Алар вздрогнул:

— Союзники из Шимры?

Жрица помрачнела:

— Хуже. Одурманенные молодые рабы, которые никогда и не знали свободы, а потому верны своему хозяину, и с ними не под силу справиться даже Ветру Карающему.

Она умолкла на мгновение – и словно холодок сквозняка пробежал по ногам и пояснице. А затем заговорила снова: о том, как Радхаб и его люди захватили часть колодцев и источников в Ашрабе, и великий Город Ста Чудес пришла жажда – а с нею болезни и смута; о том, как со всех концов пустыни спешили на помощь отряды всадников и караваны – как верные храму, так его враги..

— И чего ты хочешь от меня? – спросил Ачир, когда жрица договорила. Глянул на Алара искоса, поправился: – От нас.

«Значит, уже «мы». Забавно».

— Отправляйтесь на выручку Унне, – не стала лукавить жрица. – Михрани бежала в Ашраб к союзникам; если Радхаб одержит верх, то он, без сомнения, поможет ей вернуть власть в Кашиме. Но могу пообещать, что, пока вы не вернётесь с победой, я присмотрю за городом – и за тем, чтобы здесь исполнялись законы.. новые законы. Твои.

Ачир всерьёз задумался, но с ходу ответ дать не смог – попросил время до полудня. Когда он отправился спать, жрица обратилась к Алару и спросила:

— А ты что решишь?

— Уже решил, – улыбнулся он. – Я отправлюсь в Ашраб на помощь к Вещей Госпоже.

— Понимаю, – кивнула жрица. Опустила взгляд, словно размышляя, затем снова посмотрела в упор. – А если передумаешь.. Для тех, кто решит остаться здесь, храм станет защитой. Даже если сюда явится та женщина, о которой ты упомянул за трапезой, Дуэса Шин-раг, под эти своды она не войдёт, я клянусь.

— Она не явится, – качнул головой Алар, бездумно касаясь пальцами рукояти меча, хотя спутник давно его покинул и занял место над плечом – колючая, переменчивая, злая звезда. – Слишком боится мести тех, кому столько лет причиняла боль. Может, попытается расквитаться с нами чужими руками, но, скорее, бежит на другой конец света и.. и попытается ударить там, где, по её мнению, причинит мне как можно больше боли.

— И где же? – эхом откликнулась жрица.

Пальцы у Алара сжались на рукояти так, что стало больно; поверх легла чуткая, горячая женская ладонь. Тайра поймала его взгляд, и губы у неё едва заметно шевельнулись: «Фогарта».

В груди стало тесно.

«Да, – подумал он отстранённо, заставляя себя ослабить хватку. – Дуэса отправится за ней».

Но вслух сказал только:

— Не знаю. Но это и не важно; важно сейчас отстоять Ашраб и вернуть мир в Землю злых чудес. Впрочем, отложим разговор до утра – сперва Ачиру надо решить..

— Он согласится, – неожиданно улыбнулась жрица. – У этого ребёнка золотое сердце, и он благословлён всеми пятью Ветрами. Его судьба будет яркой, а жизнь – долгой.. И да, он отправится Унне на помощь. Я знаю.

Когда они вышли из зала, Тайра снова взяла его за руку, не то ободряя, не то поддерживая, попыталась что-то сказать – но сама себя прервала, нахмурившись. Алар погладил её по щеке и быстро, легко поцеловал в лоб, в сердитую складку между бровей:

— Если ты беспокоишься о Дуэсе, то не бери в голову. Даже если она и придёт за Фогартой, чтобы отомстить, то не преуспеет.

— Потому что эта твоя ясноглазая посильней будет? – буркнула Тайра недовольно, однако хмуриться наконец перестала.

— Нет. Потому что она не одна.

— И то верно, – поддержал его Дёран, который до тех пор хранил молчание. – Отправляйтесь-ка спать; день был трудный. И не тревожьтесь: я, так и быть, постерегу ваш сон.

— Вот ещё – спать! – возмутилась Тайра. – А купальни? У меня после этой пустыни теперь песок в таких местах, про которые я и знать-то не знала! Чай, полночи буду выполаскивать.. Да и поговорить надо, вон, какие новости.

В купальню она наведалась вместе с Рейной.. и едва не заснула прямо там, сама не своя от усталости и оттого, что напряжение схлынуло наконец, и здесь, в стенах храма, она наконец ощутила себя в безопасности. Алару пришлось самому сушить ей волосы, одевать в чистую рубаху и относить в постель. А вот к нему сон так и не шёл; промучившись в тревожной полудрёме почти до рассвета, он поплутал по подземельям и кружными путями выбрался наверх, а там ноги сами понесли его бродить по галереям, опоясывающим храм. Изредка навстречу попадались жрецы и жрицы; они нисколько не удивлялись и приветствовали его, словно знакомого. Между тем небо постепенно светлело; густо-синий цвет бледнел, восток наливался нежным розовым и золотым сиянием.. Поднявшись по очередной лестнице, Алар вместо ещё одной галереи угодил прямиком на стену, где от головокружительной высоты его отделяли только неширокие, в кулак толщиной, ажурные перила из белого камня.

«Работа киморта», – подумал он отстранённо, проводя ладонью по гладкой, точно отполированной поверхности.. и вдруг заметил поодаль кое-кого знакомого, устремившего взгляд на восток.

— Тоже не спится?

Услышав окрик, Ачир вздрогнул – и обернулся. Сейчас, без тюрбана, в более лёгких одеждах из мягкой зелёной ткани, со смазавшейся краской на глазах он выглядел моложе – и уязвимей. Не гордый правитель, взявший свою власть силой, взбунтовавшийся против царственной матери, а просто усталый человек.

Тот, кто знает наверняка, что нужно сделать и как поступить правильно.. вот только не уверенный, что на это хватит сил.

— Я ведь обещал, что подумаю над предложением, – ответил он точно нехотя, отворачиваясь.

Алар приблизился и встал рядом, бок о бок. Отсюда восточная часть города была видна как на ладони – и рынок рабов, ныне выгоревший, кажется, дотла, и богатые особняки.. и сад вокруг поместья михрани, укрытый драгоценными шелками от злого южного солнца.

«Интересно, кто теперь станет присматривать за цветами».

Пахло ночной свежестью, терпкими храмовыми благовониями и отчего-то весной; дымом, кровью и гарью не пахло совсем.

— А разве ты ещё не определился?

— Определился, – признался Ачир, отступая от перил, развернулся и прислонился к стене, глядя на Алара с прищуром. – Но разве у тебя такого не бывает, что решение принято, а мысли и сомнения только множатся? И их так много, что того и гляди погребут..

— Бывает, – улыбнулся он, вспомнив, как в спешке уходил из лагеря. От Фог; от раздумий; от боли и тягот; от себя. – Но если начать делать то, что считаешь правильным, то становится легче.. А даже если не становится, то потом хотя бы оборачиваешься назад и видишь, что дело-то сделано.

Ачир скривился.