Вершины и пропасти

Сердце ёкнуло.

А над горизонтом показался наконец краешек солнца – уже ярче пламени, хоть пока ещё тоньше нити.

Перед тем как отправляться в путь, Алар с глазу на глаз переговорил с каждым из освобождённых пленников, оценивая их состояние – и не стесняясь обращаться к спутнику за нужными воспоминаниями. Как выяснилось, Алаойш Та-ци в той, прошлой жизни частенько имел дело с отравой, лишающей кимортов сил, и даже сам подвергался её воздействию, а потому и знал, как справляться с последствиями. Сильней всего пострадала так и не назвавшая своё имя женщина, которая провела в заключении двадцать лет. Впрочем, услышав, что сила вернётся не раньше чем через три дюжины дней, а то и через десять дюжин, она лишь пожала плечами, нисколько не огорчившись:

— Когда столько ждёшь, то ещё чуть-чуть подождать несложно.

Некоторые из бывших пленников оказались слишком истощёнными – от голода, жажды или постоянных издевательств; им требовался, скорее, лекарь, и Алар собирался отвести их в храм Пяти Ветров. Жрецы Ветра Дождей, милосердного и благодатного, хорошо разбирались в лекарствах – а ещё лучше в утешении тех, кто много страдал.

Легче всех отделались маленькие дети – им отраву почти не давали – и, как ни странно, синеглазый красавец, похожий на капитана Сидше. Этот юноша хотя и провёл в плену почти три года, однако сумел сохранить себя, не ожесточиться и не сломаться; он единственный сразу поверил в освобождение, радовался искренне и светло, смеялся много, пусть зачастую и не к месту, и без умолку болтал. Алар пообещал ему, что способность управляться с морт вернётся через несколько дней, пусть и не в полной мере.. и едва сумел скрыть удивление, когда услышал ответ:

— Моя семья никогда не забудет твою доброту и достойно тебя вознаградит.

Киморты редко полагались на родственные узы, обычно упоминая наставников вместо родителей; юноша к тому же говорил уверенно, словно и впрямь считал, что его семья может осыпать эстру-бродягу такими дарами, что земля дрогнет, а небо прослезится. Алар осторожно уточнил, из какого рода происходит его собеседник, и юноша скромно опустил взгляд, становясь немного похожим на придворного учёного или поэта:

— Моё имя Киар Ар-ишим.

«Ар-ишим, значит», – оторопело подумал Алар, а вслух спросил, не теряя лица:

— И кем же ты приходишься Великому ишме?

— Младшим дядей, – улыбнулся Киар, но улыбка быстро угасла. – А Дуэса Шин-раг, получается, мне прабабка..

Трудней всего в тот момент было сохранить невозмутимость.

— Ну, это преувеличение. Во-первых, двести лет прошло, слишком много поколений сменилось; во-вторых, с нынешним ишмой, конечно, она в родстве, но в дальнем, а значит, и вы с ней, считай, друг другу чужаки.

Юноша кивнул, но отвращение скрыть не сумел; Алар же не нашёлся, что ответить, и впервые, пожалуй, ощутил вину за то, что не сумел Дуэсу убить.

Пока тхаргов впрягали в повозки, пока грузили туда немудрёный скарб и помогали перебраться раненым, пока фляги наполняли водой из реки, Алар всё время был при деле. Едва-едва удалось улучить момент, чтобы поговорить с Рейной, убедиться, что она в порядке, и похвалить её за храбрость.. Но в круговерти дел всё усиливалось ощущение, будто бы что-то не так.

«Тайра, – осознал он наконец, закончив распределять охлаждающие камни по повозкам. – С самой ночи её не видал.. И не слыхал».

Последнее вызывало особенное беспокойство: прежде ведь её голос, кажется, заполнял всю пустыню. А нынче умолк; и тут-то любой бы заволновался, потому что известно ведь, что ветер частенько стихает перед бурей.

— Присмотри-ка тут за всем, – бросил Алар, оглядевшись по сторонам. – И куда её понесло..

— Присмотрю, – со вздохом согласился Дёран, который после бессонной ночи, когда пришлось сторожить лагерь, явно с бо́льшим удовольствием прикорнул бы в теньке, чем стал бы руководить сборами. – И не знаю, кого ты там ищешь, но, говорят, всякий зверь в час тревог к водопою бежит.

Такую пословицу не помнил даже спутник, так что Алар усомнился в её правдивости, однако же на всякий случай проверил округу. И, к собственному удивлению, обнаружил пропажу у реки, на отшибе, за пределами оазиса даже – там, где русло заглублялось, берега задирались вверх, а кряжистые деревья с неширокими кожистыми листьями и кривыми, словно бы мохнатыми стволами нависали над водой, почти смыкаясь кронами. Тайра сидела на большом камне босиком, опустив ступни в быстрый поток; фальшивая вдовья накидка лежала рядом, а чёрные волосы были распущены. В левой руке она держала гребень – странно, неловко, точно застыла на середине движения, устремив взгляд на воду.

— Ты обычно всех подгоняешь, – негромко сказал Алар. – А тут сама замешкалась. Не боишься, что без тебя уедем?

— Да куда вы денетесь, – откликнулась она тут же, не оборачиваясь, и подтянула колени к подбородку, обнимая саму себя. – Ты ведь даже портки один починить не сможешь. Покатаешься-покатаешься, да вернёшься. Тоже мне, сильномогучий эстра..

Тайра говорила всё то же самое, что и обычно, вот только с совсем другими интонациями, вяло, точно по привычке.

Так, словно сама себе не верила.

Алар подумал – и сел на камень рядом. Скинул ботинки; опустил ноги в воду, с трудом удержавшись, чтоб не отдёрнуть ступню – река оказалась холодной, точно текла с ледника.

— Расскажешь, что тебя встревожило? – спросил мягко. Не дождавшись ответа, чуть покачнулся, толкнув её плечом: – Если не расскажешь, так я и не узнаю.

Она поёрзала на месте и скрючилась ещё сильнее, пряча лицо в сложенных крест-накрест руках. Потом буркнула:

— Может, я и не хочу, чтоб ты знал.

— Не хотела бы – давно бы в воду спихнула, – усмехнулся Алар. Помолчал, затем добавил: – Чего ты боишься?

..и по тому, как она вздрогнула, понял, что угадал: именно боится.

— Такого спихнёшь, пожалуй, – отозвалась Тайра глухо. – Разве что ты сам позволишь. Вон, сколько вокруг нагородил.. Реки, горы; видно, надо сказать спасибо, что не моря. Лодок-то у нас нет, одни повозки.

Он не сразу ответил; задрал голову вверх, к небу, спрятанному за плотным переплетением ветвей, прикрыл на мгновение глаза, впитывая запах горькой зелени и сладкой холодной воды, такой чистой, что даже в полумраке можно различить дно. Ладони, упиравшиеся в камень, ощущали зернистый, шершавый узор, похожий на отпечаток большой ребристой раковины, закрученной спиралью.

«Значит, вот оно что».

— О моей силе ты знала и раньше, – спокойно произнёс Алар и посмотрел на неё искоса. – И даже видела кое-что.