Страница 125 из 147
Он всё ещё говорил, когда Ниаллан ударил – как и предсказывал Сэрим, куда раньше, чем заголосили трубы, подавая знак к началу сражения.
Морт, которая лёгкой дымкой была рассеяна в тумане, в ореолах вокруг особенно старых деревьев, растворена в земле – вся она разом вдруг пришла в движение. Там, в глубине, прятались горячие источники, где вода была насыщена газом без вкуса и запаха; морт собрала его, подтолкнула вверх – и провела сквозь слои и слои почвы. В считаные мгновения Фогарту окутало смертоносное облако, мало что ядовитое, так ещё и способное воспламениться от малейшей искры.
«Он готовился, – промелькнула мысль, и стало обидно. – Он пришёл, изучил это поле, придумал опасную ловушку.. А мы ещё считали его недалёким гордецом!»
Сама Фог, впрочем, подготовилась тоже.
Сейчас её окутывала морт, плотно, как кокон – и она-то и не пускала смертоносный газ ближе к телу, давая время, чтобы ответить на удар.
«Сила, – повторила про себя Фог. – Образ. Стремление».
Это было сложно там, в Шимре, десять жизней назад, но сейчас получалось пугающе легко.
..глашатай едва-едва договорил, трубы только-только запели, когда она расплескала вокруг морт, изменяя мир; подул ветер – не вдоль земли, а вверх, вверх, унося ядовитый газ и развеивая его в вышине.
Ниаллан Хан-мар картинно отступил на несколько шагов, закрывая лицо от особенно сильных порывов, от пыли и сухих листьев. Со стороны зрителей послышался глухой ропот, который почти перекрыли завывающие трубы – но почти.
«А ведь и правда, – подумала Фог. – Простые люди не видят морт, для них это я первой начала сражение, когда ещё не прозвучал сигнал».
Стало обидно.
В тот же момент почва под ногами вдруг просела, сперва немного, а потом всё больше, больше.. и снова попёр из глубины всё тот же газ, только теперь он не собирался тугим облаком, а растекался в стороны безобразной кляксой.
«Зрители!»
От страха ли не успеть и увидеть, как гибнет разом много-много людей, от перенапряжения ли Фог зачерпнула разом очень много морт, вытянула отовсюду, докуда сумела дотянуться – из рощи вокруг, из тумана и облаков высоко в небесах, из недр земли.. и, развеивая вновь ядовитый газ, с удивлением увидела, как Ниаллан Хан-мар пытается призвать морт – и не может.
Просто потому что рядом её нет.
Осознание накатило внезапно.
— Ага, – прошептала она, ощущая странную лёгкость. – Так вот о чём говорил Сэрим! Вот о какой мощи!
Колоссальная воронка из морт раскручивалась над ней, уходя в небо, и с каждым оборотом втягивала ещё силу. Ниллан Хан-мар бледнел на глазах. Его усталое лицо с кустистыми седыми бровями некрасиво вытянулось, рот сам собой распахнулся, в багряные одежды задрались, хлопая на невидимом ветру.
«Неужто я победила?»
..и в тот же миг бок у неё обожгло болью.
Воронка морт распалась; Фог недоверчиво прижала пальцы к рёбрам и ощутила что-то влажное, липкое..
— Кровь, что ли? – недоверчиво произнесла она.
А Ниаллан, успевший уже немного отдышаться, торжествующе оскалился. Выглядел он кошмарно: наполовину выцветший, изрядно осунувшийся, словно последний удар он нанёс силой, извлечённой из своего собственного тела.
— Попрощайся с друзьями, – отчётливо сказал он – и в воздух взвились тысячи, нет, десятки тысяч иголок.
Тонкие веточки и прутики; прожилки на листьях; сухие травинки и всяческий сор – всё это, напитанное морт, превратилось в смертельное оружие и хлынуло, хлынуло сплошным потоком без разбора. Кто-то вскрикнул – зрители, оказавшиеся на пути убийственной волны, дружинники ли? Фог швырнула навстречу этой волне сгущённый воздух, выставила как щит, но часть игл всё равно прошла насквозь.
— Ещё! – кричал Ниаллан, а кожа на лице у него трескалась, и наружу проступала кровь, мелкими багряными каплями-росинками, в тон его одеждам. – Ещё, ещё!
Уже не обращая внимания на боль в боку, Фог стянула морт, сколько могла, бросила как таран, сминая иголки, толкая её вперёд, вперёд, и воздух точно вскипал, земля вспучивалась и напирала, летели камни, били из глубины фонтаны горячей воды.. И весь этот хаос, мешанина из сырой силы и сумасшедшего желания закончить сражение раз и навсегда, катился как колесо, как жёрнов – к одной-единственной цели.
Ниаллан попытался перехватить его, изменить, обратив себе на пользу, но это было всё равно что пытаться удержать голыми руками глыбу, сорвавшуюся с горы.
— А-а-хр-р..
Оглушённый и потерянный, он повалился на землю, почти не шевелясь, и только грудная клетка у него вздымалась слабо-слабо. Почти не глядя, Фог выставила в сторону руку и, опутав морт полусгнившее бревно на глубине, выдернула его из земли, как ребёнок выдёргивает прутик из песка, играя. С него осыпались плотные глинистые комья; оно перемещалось в воздухе рывками, подрагивая.
Ниаллан Хан-мар в драгоценных багряных одеждах распластался по земле, даже не пытаясь подняться.
Он был истощён.
«Я победила, – думала Фог отстранённо. Короткая битва вымотала её сильнее, чем можно было представить. – Я победила и теперь.. теперь я должна его добить? Ведь так?»
Вся решимость подевалась куда-то, зато отчётливо вспомнились переломанные тела всадников, попавших под обвал – и собственное чувство беспомощности и вины.
Фог остановилась, не дойдя до своего врага всего двадцати шагов; сперва почудилось, что в ушах гудит, но постепенно мир вокруг прояснился, и стало ясно, что это кричит, неистовствует толпа – и требует в одном слитном порыве:
— Убей! Убей! Убей!
Стало очень, очень страшно, и гнусно, и дурно – а потом Фог обернулась и увидела Эсхейд и её дружину, и Сидше, облокотившегося на сундук, и Сэрима – с перепуганной ящеркой-садхамом на голове, с флейтой, поднесённой к губам. В воздухе перед ними застыли иглы – сотня или две, тонкие, искривлённые, точно вонзившиеся на лету со всего размаху в прозрачную стену.. нет, не в стену – в тончайшую ширму из воды.
Сэрим опустил флейту – и вода осыпалась на землю дождём.
Вместе с иглами.
«Это сделал Ниаллан, – подумала Фог обречённо. – Я.. я должна».
И – отпустила бревно, позволяя ему обрушиться на врага.
Она трусливо зажмурилась на секунду, ожидая услышать мерзкий чавкающий звук, почувствовать запах крови и внутренностей, но ничего этого не было. Наоборот, повеяло чем-то сладким, дурманным, как цветение садов Шимры по весне. Морт хлынула со всех сторон, образуя плотный заслон, отсекающий всякое влияние внешнего мира, и Фог не сразу осознала, что это она делает сама – подспудно, неосознанно.