Вершины и пропасти

Киар побледнел ещё сильнее, хоть, казалось уже, куда там.

— Не смогу, – ответил он еле слышно. – Это ведь надо будет рассказать.. что она делала со мной.. что я делал.. что..

— Не можешь – значит, и не надо, моего слова против слова Дуэсы вполне хватит, чтобы цех поверил, – нарочито громко сказал Алар, не давая ему договорить. – А насчёт Илки ты хорошо придумал, в Лоргинариуме её защитить некому будет, а киморт без власти над морт – лёгкая добыча. Значит, лучше идти на север всем вместе. На том и порешим; а пока, приятель, ступай-ка ты спать – да и мне отдохнуть не помешает.

— Это точно, – кивнул Киар. И улыбнулся вдруг. – Тебя твоя кьярчи искала, Тайра. Клялась тебе голову открутить за то, что ты ушёл один, если сейчас же не вернёшься.

— Она, пожалуй, сможет, – вздохнул Алар.

Отчего-то при мысли о Тайре, которая сердится на него и ворчит, в груди становилось тепло.

«Значит, думает обо мне».

Празднество к тому времени почти закончилось. В пиршественном зале остались лишь самые стойкие – и самые пьяные. Рейна с новой своей подружкой, освобождённой из плена, с Мэв, уже сладко спала в отведённых им покоях – и даже во сне не выпускала чужой руки, тонкой, с выпирающими косточками и едва-едва зажившими отметинами от пут. Соседнее же ложе, предназначенное для Тайры, пустовало, и подушки были холодны. Алар обошёл комнаты, отведённые для сопровождавших его людей, и, нисколько не удивившись, обнаружил её в собственной спальне. Там, где слабо мерцала бездымная жаровня с морт-камнями в одном углу, а в другом – курились благовония, источая сладкий, немного прохладный аромат, напоминающий смутно знакомые цветы с севера, бледно-лиловые, с мелкими серебристыми листьями..

«Как они назывались-то? – пронеслось в стремительно пустеющей голове. – А, какая разница».

Тайра – без верхних одеяний, в одной нижней рубахе со шнуровкой и в тонких штанах на южный манер – сидела на краю его постели, подбрасывая на ладони монетки.

Пять золотых.

— Думала, ты опять сбежал, – произнесла она, когда молчание затянулось; монетки звякнули снова. В полумраке зелёные глаза казались чёрными, остекленевшими, и в них отражалось мерцание жаровни. – Как тогда.

— Может, и стоило бы, – вздохнул Алар, присаживаясь рядом. И добавил неожиданно для самого себя, поддавшись порыву: – А и правда, оставайся в храме. И за Рейной присмотришь, и за её подружкой, и сама целей будешь.

— А ты сражаться пойдёшь? – криво улыбнулась Тайра и согнула ноги, подтягивая колени к подбородку. – Я слышала ваш разговор, хоть и не целиком.

— Мне уже кажется, что легче найти того, кто его не слышал.

— Не ворчи, – фыркнула она. И – ссыпала злополучные монетки на край постели, на смятые узорчатые покрывала. – Скажи лучше спасибо, что я Рейну спать погнала вовремя и следить за тобой не пустила, а то она тоже в бой рвалась.. Впрочем, отчего б её и не пустить, если она рвётся? Посчитай-ка, сколько раз бы ты уже помер тут, на юге, если бы один бродил!

Алар сперва хотел возмутиться, но, припомнив всё, что было, нехотя согласился:

— Один раз так точно, когда пришлось столкнуться с Дуэсой.. А то и дважды уже, – добавил он, скрепя сердце, сообразив, что уснул и в последнем сражении, причём задолго до конца. – Но то было прежде, а нынче есть кому меня защитить, если понадобится. Взять хоть Киара. Или, положим, Дёрана..

— Этого-то бродягу? А что он сделает, семистрункой врага отходит или песню споёт? – белозубо усмехнулась Тайра; возразить, не раскрыв секрет Дёрана, не вышло бы, и потому Алар промолчал, а она продолжила настойчиво: – А если и так, то получается, что все самые сильные и надёжные в бой отправятся, а здесь тогда останется кто? Кто нас с Рейной защитит, если враг решит ударить в спину? Не надёжней ли идти всем вместе?

Он и сам прежде размышлял о чём-то подобном, потому спорить не стал.

«И впрямь, – пронеслось в голове. – Если так рассудить, то безопасней места, чем рядом со мной и с Дёраном, во всей пустыне не найти».

— Значит, вместе и пойдём.

— А если даже в спину никто не ударит, то.. Постой, – встрепенулась Тайра недоверчиво. – Ты что, согласился со мной?

Алар посмотрел на неё – взъерошенную, настороженную – и не выдержал, расхохотался.

— А тебе лишь бы поспорить, что ли? В единении радости нет? – спросил вкрадчиво, отсмеявшись. И добавил, не дожидаясь, пока она обидится: – Шучу. Отчего б не согласиться, если доводы разумные?

«Да и проще вас под надзором держать, чтоб вы подвигов не натворили», – подумал он, но вслух благоразумно ничего не сказал.

— Ясно, – ответила Тайра неожиданно кротко. И – опустила взгляд. – Послушай.. А ты помнишь хоть что-то о своих чувствах в тот миг, когда ты стал.. ну, прежним собой?

Это был очень тонкий лёд.

Ответил Алар не сразу.

— Помню, что говорил, – произнёс он наконец. – Но не помню, о чём думал или что чувствовал.

А Тайра вдруг вздохнула глубоко – и прикрыла лицо ладонями, словно маской.

— Ты сказал, что я права была, – её голос звучал глухо и хрипловато. – Выходит, ты и впрямь выбрал бы меня, даже если вернул бы память? Не эту свою девку рыжую? То есть.. – Она издала странный, свистящий звук, словно с трудом могла дышать. И продолжила торопливо, оправдываясь: – Погоди, не говори ничего. Я знаю, что она славная и худого никому не желает, и что ты её знаешь сызмальства, и что это я тут себя веду как глупая сварливая бабища, но как подумаю о ней – так в груди всё закипает, и болит, болит.. Так ты кого больше любишь? – чуть опустила Тайра ладони, так, что теперь прикрывала себе только рот, но не глаза – глазищи, вернее, казавшиеся сейчас бездонными. – Меня.. или её? Фогарту свою? Ты ведь разлюбил её? – добавила она жалобно, просительно.

Мерцали морт-камни в жаровне, потрескивая тихо, совсем как настоящие угли; вился тонкий сизый дымок над курильницей с благовониями, прозрачный почти, как шёлковая ленточка.. Тайра в невесомых одеяниях выглядела уязвимой, словно бы обнажённой, зажималась и горбилась – оробевшая, совсем не похожая на себя обычную.

Алар смотрел на неё, и горячее, страстное чувство у него в груди переплавлялось в нежность, от которой перехватывало дыхание.