Север и юг

— Я, пожалуй, переночевать здесь останусь, – сказал Сидше на прощание. – Дел невпроворот. Надо хотя бы койки установить заново и пристяжные ремни.. Как я могу отблагодарить тебя за всё, что ты сделала?

«Живи и будь счастлив», – хотела ответить Фог.

— Однажды сочтёмся, – сказала она вслух. И добавила лукаво: – Хорошо иметь в должниках капитана-контрабандиста, верно?

Сидше отчего-то даже не улыбнулся – и провожал её взглядом, пока она не скрылась в переплетении улиц.

.. А в чайной посреди квартала иноземцев уже поджидал Сэрим, сгорая от нетерпения и любопытства.

— О тебе весь город болтает нынче, – с ходу сообщил он, взмахом руки указав на место подле себя. – Кто-то говорит, что ты бедолагу купца заживо сожгла, кто-то – что ты его на клочки разодрала. И что же из этого правда?

— Я его попросила об одной услуге, – честно призналась Фог, опускаясь на подушки. Стоило ей расстаться с Сидше, как силы её покинули, а усталость после бессонной ночи навалилась всей неподъёмной тяжестью. – А потом отпустила.

Брови у Сэрима вверх поползли:

— Милосердие проявила, значит. Поди, он в себя прийти не может от неожиданной удачи?

— Кто знает. Теперь за ним до конца жизни злой призрак будет скитаться, в затылок дышать и сердце холодной рукой трогать.

— Кимортские штучки?

— Человеческий страх.

Уже ответив, она подумала, что подобное сказать мог бы, пожалуй, Алаойш; раньше ей невдомёк было, что стоит за такими словами, но не теперь. Постепенно, вместе с горестями и бедами, пришло осознание, что на самом деле означало быть кимортом. Не просто жить дольше простых людей, но и обладать могуществом, перед которым бессильны и богачи, и гордые цари, и храбрые воины; принимать решения, которые тянутся через века и откликаются через поколения.

«Вот поэтому учитель и брезговал Дуэсой, несмотря на всё её очарование, – подумалось вдруг. – Не потому что она ему по происхождению не ровня, а потому что она вмешивалась в течение человеческой жизни, покрывала работорговлю и контрабанду.. А ради чего? Ради денег? Или власти? Женщина, которой повинуется морт?»

Сейчас это не укладывалось в голове.

— Что дальше собираешься делать? – спросил Сэрим невозмутимо, словно и не повисла неловкая пауза. – Отдыхать после великих свершений?

— Отдыхать, – согласилась Фог со вздохом. И спохватилась: – Ой, нет, сначала дочитаю учётные книги! Я уже выписала самое важное, но хорошо бы просмотреть оставшиеся страницы. И Халиль для меня достал сведения о нынешнем владельце тех проданных кимортов, Лиуры и Онора. Вот два свитка..

Она торопливо достала бумаги из-за отворота хисты, собиралась уже развернуть их, но не тут-то было.

— Тс-с, полегче! – остановил её музыкант, разом сделавшись серьёзнее. Оглянулся по сторонам, сгрёб остатки завтрака на одну тарелку и добавил: – Тут лишних ушей многовато, давай-ка ты, милая, остальное наверху расскажешь.

Информация, добытая купцом, вкупе с записями в учётных книгах Сэриму совсем не понравилась. В отличие от Фогарты, он хорошо знал личные печати торговцев и ориентировался в ценах на рабов, поэтому несуразности сразу бросались ему в глаза.

— Однажды можно одурманенного северянина продать, выставив его рабом и сыном раба, – качнул он головой с сомнением. – Но четыре раза? Да ещё когда тот дважды умудрился с прежним хозяином разделаться? Да если даже наблюдатели от конклава ослепнут и оглохнут, они уж скорее такого опасного раба убьют.. Ну, или как буйного мастера – искалечат, скажем, ног лишат. А тут с полдюжины подозрительных сделок за полгода, а учётная палата не пошевелилась. Мой-то приятель – простой писец, он вносит сведения так, как их подают. Но есть же и проверяльщики, их дело – несуразности и обман выявлять.

— И что ты думаешь? – спросила Фог, украдкой зевая в кулак; краткие минуты бодрости после трапезы прошли, и снова навалилась сонливость.

— Да что тут думать – покровитель есть у этого твоего Халиля-работорговца, – буркнул Сэрим и раздражённо почесал затылок. – И не последний человек в городе.. а то и вовсе кто-то из самого конклава. Значит, так. Книги я заберу, больше ничего путного мы из них не выудим, насчёт нового владельца твоих северян тоже разузнаю. Имя-то знакомое.. Надо понять, помогал ли ему конклав, сколько у них охраны.. А ты пока отдохни хорошенько. И постарайся никуда одна не ходить, ладно?

Она пообещала – пожалуй, даже слишком легко, потому что спать уже хотела неимоверно.. А нарушила обещание тем же днём, после заката, когда двери скромной чайной в квартале чужеземцев распахнулись и на пороге появились свирепого вида воины, двое из которых были вооружены морт-мечами; вёл отряд узколицый надменный мужчина в одеждах, сплошь расшитых золотом.

— Моя госпожа оказывает тебе милость, чужеземка, и приглашает в свой дворец, – возвестил он пронзительно тонким голосом.

Фог собиралась было уже резонно возразить, что тогда эта госпожа могла бы прийти сама, а не посылать вооружённых людей, когда приметила яркие клейма на рукоятях мечей и вспомнила, где ей уже приходилось видеть такие.

«Михрани».

— Передай госпоже, что я милостиво соглашаюсь на её приглашение, – ответила она, собирая вокруг себя морт на случай, если воины схватятся за мечи. – Пусть пришлёт за мной паланкин, когда взойдёт луна.

Хозяин чайной предусмотрительно отступил к дверям кухни, намереваясь сбежать, если начнётся сражение, но гроза, по счастью, миновала его заведение. Предводитель отряда тем же писклявым тоном сообщил, что услышал-де слова чужеземки, а затем отступил. Фог медленно поставила пиалу и сцепила руки в замок, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

Как нарочно, спросить совета было не у кого. Сидше наверняка занимался обустройством «Штерры», и отвлекать его – а тем более втягивать в противостояние с самой могущественной женщиной в Кашиме – душа не лежала. Сэрим до сих пор не вернулся; некоторое время теплилась надежда, что он появится до восхода луны, но и она не оправдалась. Зато немного поутихло мучительное беспокойство – главным образом потому, что Фогарта с пользой употребила выторгованную отсрочку и вспомнила все способы защититься с помощью морт от яда, стрелы или клинка.

«Взрослого киморта обычному человеку не убить, – часто повторял учитель Алаойш. И добавлял: – Если, конечно, не кичиться своей силой, а считать противника более изобретательным, может, чем он есть на самом деле».

— Что ж, – пробормотала она, стягивая к себе морт. – Дабур меня силой кичиться отучил.