Север и юг

Помещение за дверью больше напоминало огромный ящик из камня – ни окон, ни украшений, ни даже ковров на полу. На узкой постели лежала женщина, коротко остриженная молодая северянка, за одну ногу прикованная к стене. Длина цепи позволяла добраться или до отверстия в полу, чьё предназначение выдавал характерный запах, или до вмурованного в пол низкого столика, на котором стояла деревянная плошка с водой и лежала изрядно заветренная еда – несколько лепёшек, печёное мясо, сыр, фрукты.

На женщине были полупрозрачные белые одежды, уже знакомые по недолгому плену у Халиля-Утара арх Ташира, ныне покойного.

Фог отчётливо затрясло.

Одно движение руки – и оковы рассыпались ржавчиной.

Бледные веки задрожали, и северянка, прерывисто выдохнув, очнулась от глубокого сна.

— Ты в порядке? – спросила Фогарта на лорги, осторожно приближаясь. – Мы пришли, чтобы помочь тебе. Я попала в Дабур и услышала историю киморта по имени Телор, и..

..к чему она оказалась совершенно не готова – так это к тому, что пленница бросится на неё как дикий зверь, пытаясь перекусить горло, и Сэрим едва успеет её перехватить.

— Ненавижу! – яростно выдохнула та, вырываясь. Светло-карие глаза сверкали, точно у обезумевшей птицы. – Да я вас всех.. да я порву.. да я убью..

Сэрим выругался и, едва сумев стиснуть её в объятьях, рявкнул ей на ухо:

— Телор! Телор из Белого Города – твой учитель?

Пленница дёрнулась ещё раз, другой – и обмякла, будто слова дошли до неё с опозданием.

— Телор? – тихо повторила она на лорги, мелко вздрагивая. – Вы.. знаете учителя?

— Нет, – призналась Фог, ощупывая чудом не пострадавшую шею. – Но я много слышала о нём. Мы пришли тебя спасти. Я Фогарта Сой-рон, меня обманули в Дабуре, и.. ты ведь была там два года назад, да? Ты Лиура или Онор? Я не разбираюсь в северных именах, просто увидала их в купчей, когда стала вас искать, – соврала она, чтобы завязать разговор.

— Онор, – глухо ответила пленница. Её колотило всё сильнее, точно недавний приступ ярости истощил и без того скудные силы; по бледным щекам, много-много дней не знавшим солнца, безостановочно текли слёзы, прочерчивая в грязи влажные дорожки. – Лиура – мой брат. Если он и жив, то его здесь нет.. Если вы и правда пришли меня спасти, то и мою дочь тоже спасёте?

— Дочь? – непонимающе переспросила Фог.

И тут до неё дошло, что за слабый огонёк она видела неподалёку от темницы.

В глазах резко потемнело; к горлу подкатило.

— Как жаль, – услышала она свой голос точно со стороны, – что мы не застали хозяина этого поместья. Радхаб, кажется, так его зовут. Учитель показывал мне, как можно сдёрнуть шкурку с ригмы одним движением. Интересно, можно ли то же самое проделать с человеком?

— Сделать-то можно, но не стоит: и без тебя найдётся, кому руки замарать, – ворчливо откликнулся Сэрим, и звук его речи точно изгнал злой морок. – Госпожа Онор, сама-то стоять сможешь? Или тебя к выходу лучше понести?

— Смогу, – сердито откликнулась она, отдёрнув от него локоть, и хлюпнула носом. – Я не калека и.. и..

— А ребёнок далеко? – тут же настырно спросил музыкант, не давая ей опомниться. – Братца, говоришь, твоего здесь нет, а где он может быть – не знаешь? Давай-ка, госпожа, соберись, подумай, нам тут задерживаться не стоит – уж больно здешние хозяева негостеприимны. Да, кстати, меня звать Сэрим, я на флейте играю, народ веселю – а заодно слушаю, кто чего рассказывает. Вон тот, рыжий обалдуй – Иаллам, он здесь храм представляет, чтобы преступления Радхаба подробно описать и воздать негодяю по заслугам. С нашей ясноокой госпожой ты уже познакомилась, а вон тот, с подозрительной рожей, – капитан Сидше Джай-рон, он тебя с братом на дирижабле в родные края отвезёт.. Ну, наверное. Можешь его смело на лорги бранить – он ни слова не разумеет..

— Немного понимаю.

— Значит, лучше не бранить, кто его бандитскую душу знает – вдруг шутки не поймёт и обидится? – и бровью не повёл Сэрим, продолжая заговаривать зубы Онор. – Ну, осмотрелась, отдышалась? Куда идти за младенцем?

Бывшая пленница стиснула кулаки.

— Отсюда выйти – и чуть вправо. Я слышала, как она плачет..

Медлить они не стали.

Девочка шести месяцев от роду и впрямь обнаружилась по соседству, в куда более уютной комнатке, вместе с немой кормилицей – дородной женщиной без языка и без двух пальцев на правой руке. Онор подняла ребёнка, но удержать не сумела, силы подвели; пришлось отдать его Иалламу, который, к слову, нисколько не стушевался, словно нянчить младенцев ему уже приходилось. На обратном пути к тому месту, где остались тхарги и сундук, сокрытые иллюзией, бывшая пленница скупо поведала о том, что ей пришлось вынести: о подлом пленении в Дабуре, о долгой и тяжёлой дороге через пустыню, о первых месяцах в плену у Радхаба.. и о загадочной женщине-киморте в ишмиратских одеждах.

— Она появилась через полгода после того, как нас продали и разлучили с братом, – глухо рассказала Онор. – Лица её я не видела, зато хорошо запомнила морт – сладкую и дурманящую. Говорят, что на кимортов морт не действует.. Но мой разум она сумела затуманить. Я была точно не в себе, а потом пришёл Радхаб, ну и.. – Онор бессознательно потянулась к ребёнку, но затем отдёрнула руку. – Брата при мне сначала упоминали часто, когда я пыталась бежать – бессчётное число раз. Угрожали, что если сбегу – его немедля убьют. Но я подумала, что лучше уж умереть, чем вот так жить.. Потом о нём говорить перестали. То ли поняли, что шантажировать меня бесполезно, то ли и впрямь.. убили.

— Угрожали, значит, – задумчиво откликнулся Сидше, сузив глаза. Лорги он понимал через слово, но этого пока было вполне достаточно. – Вероятно, твой брат находился неподалёку, благородная госпожа. Иначе б никто не сказал «немедля». И если здесь, в поместье, его нет..

— ..то он в другом поместье, по соседству, – заключил Иаллам, покачивая младенца. – Госпожа, а дочку-то как назвали?

Онор откликнулась не сразу.

— Никак, – ответила она наконец, отвернувшись.

Больше вопросов о ребёнке ей не задавали.

Покидая дворец-тюрьму, Фогарта сперва хотела испепелить его. Но затем вспомнила слугу со свежими отметинами от плети на плечах и немую кормилицу, которая даже во сне продолжала держать младенца, точно защищая его от всего мира.. И опустила руку бессильно, так и не обрушив свой гнев на место, где маленькой девушке-северянке причинили столько горя.

— Раздумала карать? – спросил Сэрим, глядя искоса.

Просто так спросил, конечно; и без ответов всё он понимал.